Шантаж

- И часто он в загуле? - осторожно поинтересовался Токарев.

Вероятно, слишком осторожно, потому что девушка внимательно осмотрела Мишу.

- Как соседка я на Петра Ивановича не жалуюсь. И, если человек получает пенсию, он волен расходовать ее, как ему нравится, разве нет?.. Вы правда из собеса?

- Мы выборочно обследуем условия жизни... - начал Токарев, замолчал, махнул рукой. - Сдаюсь, - и показал удостоверение.

- Что-то случилось? - забеспокоилась она.

- Сергеев курит?

- Как паровоз.

- Не заметили, что?

- "Беломор".

- У него есть родинка над губой?

- Да.

- Тогда я остаюсь. Спасибо вам, - обернулся он к заву. - Скажите нашим в машине, что я остаюсь здесь.

Он еще побеседует с девушкой, выяснит все, что та способна сообщить о прошлом Чистодела, его занятиях, родственниках, друзьях, а среди последних что самое главное - нет ли кого, напоминающего шантажиста. Достойное внимания передаст Знаменскому и засядет ждать Чистодела-Сергеева. И да пошлет ему наконец судьба удачу после непрестанных его промахов в деле Миркина!

* * *

Однако ждать было уже некого.

Гораздо раньше, чем начал Токарев гулять под дверями собеса, в район Расторгуево срочно вызвали судебно-медицинского эксперта. Ему предстояло осмотреть и исследовать то, что где ошметками, где кровавыми кусками облепляло рельсы и валялось на шпалах. Тут по телу человека прошел товарняк. Ночным делом машинист даже ничего не заметил.

Работа "судмедика" - впрочем, трудно и работой-то назвать это ежедневное пропитывание смертью в самом тяжком ее виде - порождает в эксперте самозащитный рефлекс, запрещающий ему воспринимать чьи-то останки как... чьи-то останки. Перед ним только объект изучения, материал.

Материал возле Расторгуево на профессиональном жаргоне именовался "бефстроганов". И не обвиняйте "судмедиков" в кощунстве. Представьте, что вам надлежит тщательно разобрать и систематизировать "бефстроганов", дабы установить, из кого он изготовлен. Пол? возраст? телосложение? рост? какие-либо черты внешности? следы внутренних болезней? И многое другое. И быстро. И безошибочно.

Эксперт все это осуществил. Кроме того, сумел сложить обрывки попавшихся там и сям окровавленных бумажек и понять, что недавно они составляли пенсионное удостоверение некоего Сергеева.

И - сверх того - там же, на железнодорожных путях, пока закрытых для движения (что вызывало бурное возмущение многих людей), он проделал несколько биохимических тестов и успел обнаружить следы яда. Под поезд был сунут только что умерщвленный человек. (Через два часа в НТО уже ничего не нашли бы).

* * *

Пал Палыч выслушал донесение Токарева, машина, вернувшаяся с объезда пенсионеров Сергеевых, доставила маленькую, с белым уголком карточку Чистодела. Его легко было представить бьющим в барабан на похоронах (деталь из рассказов соседки), но чтобы торговал шлихом?..

Кого-то он Знаменскому смутно напоминал. Правда, не имеющего отношения к делу Миркина, так что не стоило утруждать извилины. Но ощущения подобного рода привязчивы, и Знаменский все щурился на квадратик с белым уголком. Тьфу ты, чушь какая - плакат на платформе с надписью "Берегите жизнь!". Там-то и маячил впереди локомотива похожий гражданин, только в шляпе. Что ко мне прицепился этот идиотский плакат? Прошлой ночью вдруг приснилось, что гражданина сшибло-таки локомотивом и послышался даже хруст костей. А шляпа покатилась под ноги Знаменскому... Кошмарами он отродясь не страдал, видно, история с Зиной натянула нервы до звона.

- Паша! - заорал в коридоре Томин.

- Да, входи.

- Открой!

Сам он отворить не мог: обе руки были заняты влажными еще фотографиями.

- Бери сначала из левой.

В фотолаборатории не постояли за форматом, и то, что осталось от Чистодела, прохватывало оторопью. Томин наскоро объяснил, что к чему.

И выложил рядком фотографии из правой руки. Они не отличались резкостью и точка для съемки выглядела странно - брала чуть снизу и вполоборота - но без сомнения на Пал Палыча смотрели с двух - Чистодел и с двух - шантажист.

- Откуда?! - поразился он.

- Сам удивляюсь. Нашли мы, понимаешь, местечко на лестнице у Праховой, поставили, такую... ну, камеру специальную с таймером... Решили последить несколько дней, кто станет в квартиру захаживать, Миркиным интересоваться. Честно сказать, мелочь среди прочих мероприятий. Ребятам просто хотелось опробовать новую технику. И вот - на тебе!

- Оба побывали у Праховой?

- Вчера вечером. А пленку можно менять только ночью.

Знаменский позвонил, позвал Зину: для верности пусть опознает врага.

- Ну кто ожидал, что они попрутся к старухе?! - бурлил Томин.

- Н-да... надо сесть и подумать.

Они сидели и думали, порой нелогично и непоследовательно, но почти синхронно проходя этапы осмысления событий. Короткие реплики ставили точки над "i".

- Чистодел шел первым?

- Угу - пробный шар.

Полминуты молчания.

- Расторгуево близко от Домодедова...

- Я передал словесный портрет в аэропорт.

Десять секунд молчания.

- Собаку не пробовали?

- След не взяла.

Еще минута.

- Чистодел сколько пробыл?

- Всего ничего.

Стук в дверь - оба обернулись вопросительно: Кибрит возвещала о себе иначе.

Появилась секретарша НТО. После того как шантажист с легкостью получил сведения о Зине, отделу устроили взбучку и народ ударился в бдительность.

Знаменский встал между секретаршей и столом, заслоняя снимки.

- Зинаиде Яновне пришла телеграмма странная...

"Петровка, 38. Научно-технический отдел. Кибрит З.Я. лично. Никогда не забуду вас и ваших близких. Надеюсь встретиться", - прочел Пал Палыч вслух.

Телеграмма означала, что противнику стало известно о "предательстве" Кибрит.

- Спасибо. Не говорите ей пока.

- И, пожалуйста, пройдите назад левым коридором, - быстро добавил Томин, ограждая Зиночку от подозрительной встречи.

Знаменский переложил расторгуевские ужасы на шкаф.

- А шантажист сколько?

Томин наклонился к фотографиям:

- Вот он на входе, а это - на выходе. Час сорок пять.

Они перемолвились молча, глазами. Неожиданный поворот, но чего на свете не бывает...