Шантаж

- Значит, вы в курсе, кто его друзья и прочее? Не было, к примеру, зубных врачей или техников?

- Насколько догадываюсь, вас интересуют люди, покупавшие у Бориса золото.

- Вы их знаете?!

- Ах, как вы торопитесь, как торопитесь!

Приезжий положил карандаш и, отключившись от амуров и львиных лап, приказал себе мобилизоваться. И, во-первых, действительно не гнать лошадей. Это не экспертша. Старуха мягко стелет, но какая-то она... взор орлиный, лишнего слова не вытянешь... кремень-старуха, и нечем ее взять за горло кроме как рукой. Но тогда надо учитывать Настю: маячит где-то поблизости. Не расставаясь с половой щеткой.

А во-вторых, держать в уме то, что на минуту-две вытеснили здешние неожиданные красоты: и старуху и Настю наверняка уже расспрашивали о связях Миркина. Правда, Чистодел клялся, что те Бориса не выдадут, он, дескать, имел к ним доверие. (Но по той же причине он и Приезжего отговаривал соваться к Праховой). Надо внести ясность.

- Те сведения, что вы сообщили следствию, надо сказать, недостаточны.

Прахова прижмурилась хитро:

- Вы имеете в виду нашу беседу с Михаилом Константиновичем?

- В частности, - согласился Приезжий, опасаясь, что его берут на пушку.

- Михаил Константинович мне не понравился, - хмыкнула Прахова. - Не располагал к откровенности.

- Очень, очень надеюсь, что мне повезет больше! - в эту фразу Приезжий вложил максимум доступного ему обаяния.

Прахова снова прижмурилась.

- Возможно, - протянула она. - Я всегда предпочитала брюнетов.

"Этак разговор получится длиннее длинного. Может быть, старуха развлекается от нечего делать?"

- В целом вы мне нравитесь, - продолжала Прахова. - И внушаете доверие. Но для полной уверенности... как ваша фамилия?

- Пархоменко. Сергей Сергеевич, - представился Приезжий, начиная внутренне яриться.

- Не покажете ли еще раз свой служебный мандат?

- Мадам, это смешно! - Он достал удостоверение и снова мельком показал его. - Не хотелось беспокоить пожилую женщину, поэтому я пришел сам, но если у вас мания бдительности, вас вызовут на Петровку. И мы поговорим там!

- Нельзя ли поближе, голубчик? - невозмутимо проговорила мадам.

Приезжий поднес удостоверение к глазам Праховой. Та сноровисто придержала его рукой, попробовала ногтем фотографию и хихикнула:

- Документик фальшивый.

Приезжий выдернул удостоверение, отступил.

- Вы меня оскорбляете при исполнении служебных обязанностей! - рявкнул он.

- Всем вы хороши, вот только манеры, манеры... Настя, телефон!

Тотчас под левой рукой хозяйки возник аппарат.

- Я ведь могу легко проверить, - она опустила ладонь на трубку.

Не хотелось Приезжему устраивать побоище с двумя бабами, ох, не хотелось. Чутье подсказывало ему, что Прахова что-то знает, чего угрозыску не сообщила. Однако какую игру ведет старуха сейчас?

- Мадам, - пригасив тяжелыми веками полыхание кавказских глаз, произнес он умиротворяюще, - вы только отнимаете у меня драгоценное время!

Прахова, пристально наблюдая за гостем, на ощупь набрала 02.

- А ну прекрати свои штучки, старая стерва! - скинув все личины, волчьим приисковым голосом приказал он.

И двинулся к Праховой, готовый уже ко всему ради поставленной задачи... Но только не к тому, чтобы увидеть нацеленный на него пистолет.

Крайнее изумление Приезжего и победительное торжество Праховой заполнили наступившее молчание. Но вот она насладилась эффектной сценой и нарушила паузу:

- Сядьте на место, голубчик, и поговорим о деле. Миркин работал на меня.

- О-о-о!.. - произнес Приезжий, веря и не веря.

- Люблю отчаянных молодых людей, - причмокнула Прахова. - Доля риска разнообразит жизнь.

Зазвонил будильник, Приезжий вздрогнул.

- Садитесь, садитесь, это гомеопатия.

Он сел, настороженно следя, как старуха, отложив пистолет, принимала свои крупинки.

- Вы верите в гомеопатию?

- Извините, мадам, я верю только в себя и в наличные деньги.

- Стало быть, и в меня не верите?

- Я показал вам удостоверение, которое вы сочли фальшивым. Вы мне пистолет. Этого достаточно для обоюдного доверия?

- Возможно, вы считаете, что милиция выпросила в музее бельгийский браунинг, всю эту обстановку и меня в придачу и решила перед арестом устроить вам маленький розыгрыш? Ай-яй, такие умные глаза и такие глупые мысли...

Приезжий рассмеялся:

- Уговорили... Мадам, я у ваших ног!

- Очень мило. Кстати, меня зовут Антонина Валериановна. А вас как величать, "товарищ Пархоменко"?

- Что в имени тебе моем? Как сказал какой-то поэт. По-моему, дело сказал... Зовите Володей.

Параллельно светской болтовне ум Приезжего впивался в новую загадку: кто она? перекупщица или матрасница? От этого зависела цена.

Матрасниками называют ту разновидность купцов, которые просто скупают и накапливают, накапливают - ради самого накопительства.

Пожалуй, матрасница, думалось ему. Только нетипичная. Матрасник - скряга, лишней копейки не потратит, порой только что не нищенствует. Прахова же явно жила припеваючи.

- Володя... Владимир... - раздумчиво пробовала Прахова на язык. - Лучше Вольдемар, согласны?

- Как вам больше нравится.

- Вы когда-нибудь бывали у Бориса? Не помню, чтобы я вас видела.

"Вольдемар" уже не имел нужды скрытничать:

- Мы с ним не были знакомы.

- А-а, значит, кто-то был между?

- Да, болтался один - с дырявой головой.

- Эти длинные цепочки, Вольдемар, довольно опасны. Всегда найдется слабое звено.

- От посредников не избавишься, Антонина Валериановна. Нас с вами напрямую свел только случай.

- Будем надеяться, счастливый. Хотите кофе?

Приезжий хотел. И Настиными заботами был вскорости доставлен сияющий кофейник и все прочее для услаждения души. Атмосфера установилась почти семейная.

- Вам у меня нравится?

- Немного непривычно, - признался "Вольдемар", - Особенно потолки.

- Да, голубчик, четыре метра двадцать сантиметров. Дом строил мой отец, когда-то семья занимала весь этаж. С семнадцатого - лишь эту квартиру, а потом нас еще уплотнили. Вы небось и не слышали подобного слова?

- М-м...

- Теперь - лишь одна комната. Последний бастион, который и обороняем вдвоем с Настей.