Страница 99 из 423
Та кивнула, и сделала жест ладонью, подзывая ближе.
— Что, тетя? Ты не можешь встать?
Если вдруг что серьезное – сработали бы и чип, и персоник - на вызов скорой, поэтому та тревожность, которая у меня возникла, оказалась беспочвенной. Ее не разбил инсульт, она не была при смерти – хандрила больше обычного.
— Посиди со мной.
— Хорошо.
— Как там Алешка?
— Соответственно возрасту. Много пишет, мало двигается, болеет спиной и давлением.
— Мне так тоскливо… я все чаще вспоминаю наше с ним детство. Почему он смог меня тогда прогнать? Как?
— Хочешь увидеться? А если не живьем, то могу втихаря пофотографировать его и тебе показать.
— Нет, не хочу. Эльса, — она вдруг взяла меня за руку, не спокойно, а резко, будто испугалась, — мне кажется, я не доживу до следующего воскресенья.
— Совсем плохо?
— Нет, наоборот. Хорошо. А так в моем возрасте не бывает. Это затишье, улучшение, и в голове ясно – значит, скоро умру.
Я сжала ее сухую ладонь в ответ, не говоря, что говорят обычно. Молчала.
— Считается, что люди перед смертью вспоминают всю жизнь, и приходит сожаление – о содеянном или не содеянном. Я прислушиваюсь, но нет его – сожаления. Ошибки были, глупости, гадости, мечты, чувства, жестокость была… Эльса. Ты очень похожа на маму. На нашу маму.
— Бабушку Арину? Чем же?
— Она заходила в комнату и говорила, - Лешик, Лизонька, пора завтракать. Я сделала горячие оладушки и какао… И сразу весь мир улыбался. Это пока мы еще маленькие были и комната у нас была одна. Наша рыжая порода… Только ты можешь больше, умеешь больше. Жалко, что слишком маленькая была, когда Лешка запретил мне общаться с тобой. Взрослая вон какая. Любишь большой город?
— Да.
— Люби. Будь счастливая, не мечтай, как я, живи просто. Без сказок тоже можно быть счастливой…
Та замолчала. А я спросила после паузы:
— Тебе сюда все принести?
— Я пойду на кухню.
Моя мама была младше Эльсы всего на три года, но разница между ними огромна. Тетя много лет жила очень бедно, плюс – болячки. Выглядела она настоящей старухой, полностью седой, худой и скрюченной. А холеная Надин стройна, ухожена, свежа и энергична. Я была уверенна, что моя мама не почувствует прихода смерти еще лет двадцать. Невольно сравнивая, напрашивался вывод – не нужно жить так, как жила Эльса… мы тезки, и я смотрела на этот итог с ужасом.
Перед уходом я сверилась с распечаткой входов-выходов на июнь. Месяц начался и еще не была выучена миграция и новые места – откуда можно попасть во Дворы. К двум мы условились встретиться с Виктором в Печатном, чтобы пройти маленькую экскурсию – он хотел, чтобы я работала там после переезда. Я не раз говорила, что остаюсь жить в мегаполисе, но и Виктор и его родители не хотели слушать, настаивая на своем. Для них я стала «дворовой», и переезд – дело времени.
Ближайший вариант открывался в шесть, пришлось выбирать другой – с улицы Стрельцовой, а это через два квартала отсюда.
— Я ушла!