Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 98 из 423

Первое июня выпал на понедельник. Дождь с самого утра лил стеной, и не хотелось вставать. Спать тоже не хотелось. Валяться бы и валяться под простыней в кровати, но весь день так плотно расписан, что нельзя было вынуть и звена из него.

Бассейн, завтрак, просмотр ролика от папы и написание статьи – времени только до одиннадцати. Потом к тете Эльсе, потом к Виктору, потом обед у него, домой, снова статья, уже для сайта, и к родителям на вечерний чай. Домой, отдых, сон.

Может, пропустить бассейн? Нет, я взяла себя в руки, поднялась, умылась и собралась.

Когда плавала, сожалела о том, что нельзя было пользоваться наушниками – я бы слушала сейчас свою музыку, а не варилась в мыслях. А они в последние дни не давали спокойно засыпать, продуктивно работать и наслаждаться бассейном или гимнастикой. Больше трех месяцев прошло с тех пор, как кончились события и все застыло в моей жизни. Новостей не было, кроме тех, что Тимур оказался уже бывшим соцработником, так как ушел на полставки в благотворительную организацию «Возвращение» и взял на себя воспитание сына – жене понадобилось лечение, она обратилась за помощью, и все может прийти к тому, что он вернется в семью. Я была за него рада. Но слишком часто беспокоить сообщениями я никого не стала, хоть и очень хотелось общаться по старой памяти. А память так и не хотела воскресать из руин. Каждый занят своей жизнью, - Тамерлан семьей и новым делом, Андрей расследованием с уходом в тень, Наталья учебой в столице.

И у меня была своя жизнь – работа, дом, родители, тетя и Дворы.

Часто вспоминала Гранида, иногда выводя его телефон на дисплей персоника, не думая звонить, а… не знаю зачем. Я не злилась на него. Не находила душевных сил. Он мошенник – обокрал меня. Оскорбил меня. А злости не было. Саму себя попрекала – прав оказался Гранид в том, что я такая размазня все стерпела и проглотила, не заявила на него, настоящая тряпка, что позволяю так об себя вытирать ноги. А злиться на него – не могла!

 

В трущобы ездила только днем, к полудню. Светло, гораздо больше людей выходит на улицы, и безопаснее. Ни разу я не чувствовала за собой слежки или косого взгляда. Тьма больше не кралась из опечатанных дворов, и сам старый Сиверск ожил с зеленью, теплом и длинным днем.

— Я пришла!

Рюкзак был накрыт специальным чехлом, а я накинула дождевик. Из-за этого лямки постоянно скользили по эко-пластиковой ткани, мышцы ныли от тяжести, но я мужественно донесла сегодня все, что было по списку – запас минеральной воды, овощи и зелень. Уронила ношу на тумбу с облегчением, скинула дождевик на ручку шкафа и вылезла из зачехленных кед.

Тетя не откликнулась – в квартире царила тишина. Скорее всего она спала, выпив лекарства. В дождливую погоду в старый панельный дом легко проникала сырость, и для Эльсы с ее полиартритом, это было болезненное время. Я заглянула в комнату, увидела ее силуэт на кровати, и тихонько стала заниматься домашними делами.

И опять все те же не дающие покоя мысли – почему так? Нужно взять и написать Наталье, самой напомнить о себе, а не думать, что побеспокою. Позвонить Тимуру, задвинув на задний план ощущение, что я, чужая тетка, навязываюсь. Отправить весточку Андрею, давая знать, что я не забыла о нем. И все более менее укладывалось, если говорить о Наталье, но совсем меня смущали двое последних… дружить с мужчинами? Да кто это поймет? Да сколько лет мне и им? У нас у всех взрослая жизнь с кучей забот, работ, обязательств, а я наивно лезу в подружки и спрашиваю «Может в гости, на чашу чая?». Когда общались, все было запросто, а как на расстоянии – вот такие вот одолели сомнения.

Да, подумав о мужчинах-друзьях, мысль тут же переключилась на Виктора. Уж сколько там я проводила времени, - с ним и его родителями, не сосчитать. Дворы стали для меня… обыденностью! Я привыкла к их волшебству, я ничему там больше не удивлялась, а ходила через подвалы, арки, квартиры, сквозные подъезды – как будто так и надо. Несколько раз там работала, - в апреле убирала после снега, освежала защитным лаком лавочки и мыла плафоны на набережной. Перезнакомилась со многими.

А Виктор… у меня росла уверенность, что он готов к тому, чтобы отношения перешли из разряда дружеских в любовные. Три месяца общались, гуляли, - достаточный срок чтобы присмотреться друг к другу, все понять. Виктория Августовна недавно на кухне, когда мы были одни, высказалась, что очень рада – я оказалась идеальной: недотрога, не вертихвостка современная, которая готова прыгать в постель к мужчине сразу же. Она и Ефим Фимыч переживали поначалу, что их сын привел в дом женщину с континента, а не местную. А я оказалась порядочной, чистой и такой, как надо.

После таких признаний мне сделалось не по себе. Мне не понравились эти оценки, хотя они ничем не оскорбляли. И не понравился намек – дальше так продолжаться не может, и Виктор и его родители все же видят меня в будущем членом их семьи, а не приходящей «по-дружески», и хвалят меня за то, что я недотрога, - до свадьбы ни-ни! А я не хотела.

Меня устраивала дружба с Виктором, и как мужчину я его не любила. Какое-то время пыталась притянуть за уши «надо», «он такой хороший и подходящий», а не получалось. Не чувствовала женского волнения, не хотелось мне от него ни объятий, ни поцелуя, ни постели. Жить с ним не хотелось. Получается, обманывала ожидания стольких людей!

— Эльса, пообедаешь? — Я заглянула к тете в комнату и увидела, что та не спит, а лежит с открытыми глазами. — Я приготовила салат с помидорами, кинзой и сметаной. Есть свежий хлеб, отварная куриная ножка.