Ветер Безлюдья

В новогоднюю ночь я ушла в метро. Контакта с миром мне не хотелось, - я включила медленные лиричные песни, устроилась в конце вагона и ездила по кольцевой линии. Глаза хотели спать. Я не плакала так давно, что и не помнила, а вот случилось, и было приятно их закрыть, никуда не смотря. Еще больше хотелось лечь и уснуть, но в таком случае камеры меня сразу «увидят» и пришлют контролера узнать, что случилось. Через какое-то время уложила рюкзак под щеку, прислонилась к стенке и устроилась спать сидя. Дурные мысли уходили, мелодия расслабляла и успокаивала, и я заснула.

Когда за плечо кто-то тронул, сразу открыла глаза. Мне так не хотелось, чтобы меня выгнали или, что еще хуже, приняли за перепившую и снова бы заставили проходить унизительную процедуру в клинике. Но, подняв голову, я увидела Виктора.

— Вот так встреча, — с улыбкой сказал он, как только убедился, что я вытащила наушники, — ты чего здесь?

Несколько секунд в ступоре я молчала, не веря, что вижу именно его.

— Да так… А ты не дома отмечаешь новый год?

Он был такой же, как и в последнюю встречу – вихрастый, закутанный в шарф и пальто, сверкнул в мою сторону карими глазами и сел рядом.

— Дома встретили, да. А я… случайно попал, объяснять долго. Теперь обратно с пересадкой до Дворов еду.

— Домой?

— Нет, на Набережную. Хочешь вместе? Думай скорее, через одну выходить.

— С радостью.

Виктор оказался спасителем – хоть куда-нибудь, любое пристанище и капелька участия, только бы выбраться! И встреча наша это просто чудо!

Мы с пересадкой доехали до северной части старого города. Вдвоем по трущобам идти не страшно ни капли. Мысль о повторной слежке мелькнула и пропала.

Виктор провел меня через одну из арок, крепко взяв под руку. Ударил мороз. Он оказался гораздо ощутимее, чем в трущобах, и уши, нос и щеки моментально стало пощипывать. Я выдохнула белый густой пар в искрящийся воздух и передо мной стала разворачиваться новая сказка нового Двора.

Он, строго говоря, Двором не был – лишь дома, стоящие подковой, и мы выходили как раз из здания с арочным проемом – из «подковы» сразу же спускалась вниз широкая лестница к набережной, подсвеченной желтыми фонарями. Фонари и лавочки были такими же, как в Почтовом - все в духе старого доброго времени.

Откуда-то звучала музыка, ходили люди, даже стояли лотки с горячим питьем в термосах и блинами, которые высокая улыбчивая женщина доставала из короба, завернутого в одеяло. Никто не был в наушниках, никто не пялился в экран, даже телефонного разговора не углядеть. Это все смотрелось так, словно время откатилось на сто лет назад, в семидесятые годы прошлого века или дальше, когда цифровые технологии не приобрели массового распространения.

Шли мы медленно, и Виктор ни о чем не заговаривал, не мешая мне насмотреться на все. Голову пришлось втянуть в воротник, а руки спрятать в карманы. Джинсы, хоть и теплые, здесь не грели. Я не выдержала:

— Почему такие перепады в температуре? Я тут смотрю на остальных и понимаю, что слишком легко одета для зимы.

— Не знаю почему, но всегда так. Если замерзла, давай вернемся и возьмем попить, хочешь?

— Да, хочу.

Уйти далеко и не получилось бы – набережная была всего с полкилометра, захватывая небольшую прибрежную косу. У домов стояли лотки, а дальше - прогулочная часть с белой, схваченной льдом, рекой по левую сторону и ряду сомкнутых строений по правую. Торговали не только блинами – одна выложила на стол вафельные трубочки со сгущенкой, леденцы и орехи в нуге. От третьего стола пахло жаренными пирожками, которых было не увидеть под толстым слоем утеплителя.

Виктор подошел и что-то сказал продавцу, ничем не расплатившись.

— Держи.

Мне в руки перекочевал картонный темный стакан с напитком и горячий блин с маслом на салфетке. На морозе все остывало быстро, поэтому через полминуты я уже выпила компот из чего-то травяного с шиповником и съела блин.

— Ты не успела поесть на семейном застолье? — Засмеялся Виктор и взял еще два пирожка с картошкой и два блина.

— Наедайся.

— А деньги?

— Не думай об этом.

Я ела, пачкала пальцы и подбородок маслом, решив, что ради такого случая поступлюсь правилом против сладкого и мучного, не наедаясь слишком, чтобы снова не стало тяжело.  Только в детстве я знавала это удовольствие – есть на улице! И ни капельки не стыдно. Было хорошо, все теплело.

Голоса многих людей вокруг так непривычны, а смех и музыка в воздухе – тем более. Нет, в нашем мегаполисе оказаться в толпе реально, даже в очень плотной, но она обычно либо ждала, как в метро, либо текла массой в направлении. Все «глухие», «немые» и «невидящие». Конечно, каждый что-то слушал, да, куда-то смотрел и с кем-то мог говорить по телефону, но…

Вот так, как здесь, не было ни разу, даже в новогодние ночи на центральной площади полихаусов. Все движение живое, лица и разговор обращены друг к другу, и шаги были не быстрые, и открытых жестов много.

— Спасибо, Виктор, ты мой спаситель!

— Не за что.