Ветер Безлюдья

Лола отдала распоряжение подавать горячее и алкоголь. И все мы, как сели, выпили сначала за встречу, потом за планы на будущее, а третьим тостом проводили год уходящий. Я не пила, не хотелось, поднимала бокал с томатным соком.

А после неугомонные мама и тетя стали фотографироваться у камина. Меня затащили на общий снимок, но после быстро оставили в покое. До нового года было минут десять – женщины продолжили фотосессию, мужчины налили себе еще по одной и заговорили в полголоса о чем-то социально-политическом, а я отошла к окну и засмотрелась на город.

Меня не оставляло странное чувство. Я работала с фотографиями, я пересмотрела множество их, тысячи тысяч, и почти половина из них была посвящена людям того же возраста, что и родители и даже старше. На снимках виделась эпоха, я именно по ним могла опознавать время чуть ли не год в год. Мне попадались и совсем древние фотографии, которые прежде были лишь в печатном виде, оцифрованы после.

Мысль крутилась, пытаясь поймать суть самой себя. О чем я думала?

Надо пересмотреть собственный архив. Там было что-то, что так растревожило.

  — Эльса, это что такое?

— М?

Лола держала в одной руке лист, а другой хлопала маму по плечу, стараясь отвлечь ее от просмотра персоника, открытого в режиме слайд-шоу.

— Что?

— Это что такое?

Листом потрясли в воздухе, после чего он попал к маме.

— Я без очков и без линз, не прочитаю. Что?

И я не поняла. При чем здесь я и почему такой возмущенный тон?

— Кто такой Гранид Горн?

Этот вопрос я не ожидала услышать и потому не нашлась с ответом от удивления.

— Тут написано, Надин, что Эльса оплатила лечение какому-то наркоману. Сумасшедшая сумма!

— Вы зачем полезли в мой рюкзак?

— Я не лазила в твой рюкзак! — С чего-то психанула тетя. — Я нашла его в бумагах Надин, в ее контракте! Откуда у тебя такие деньги?!

Мама уже взяла лист, прищуриваясь, и читала как могла. Потом побледнела, села на стул и подняла на меня изумленный взгляд.

— Это пенсионные? — Прочитала я ее шепот практически по губам.

— У меня не было других сбережений.

— А что это значит?..

 Я, раздосадованная открытием своего секрета, хотела забрать бумагу и сказать что-то вроде «это только мое дело», как отчет перехватил отец.

— Кто этот человек?

Голос отца прозвучал так неожиданно громко и грозно, что решимость моя пропала. Этот тон молниеносно опрокинул на меня чувство вины за нелепые ошибки или поступки, которые родители осуждали. Я внутренне сжалась, как ребенок, который чувствует, что виноват, но пока еще не понимает - почему?

Мама в озарении всплеснула руками и закрыла ладонями пол-лица:

— Ты спуталась с наркоманом! Ты отдала ему все деньги! Господи!

— Это сколько? — Рявкнул отец. — Сколько от твоих сбережений?!  Почти все?…

— Госпо-о-о-оди!

Выражение ужаса было на всех лицах, кроме мужа тети Лолы. Оно выражало крайнюю степень любопытства.

— Он не наркоман. Он человек, попавший в беду, и я решила помочь.

— Господи! — Повторяла мама и бледность с ее лица не сходила. — Это наркотики… Алексис, там написано «орхидея»!

Лола воскликнула:

— Какая же ты дура!

Щеки и шея стали у меня горячеть сильнее, чем от стыда, – от подступающего гнева.

— Это мое дело, куда тратить деньги. Я не у вас их занимала, а заработа…

— Эльса! Ты что, действительно не понимаешь?!

 Отец, в отличие от матери не бледнел, а краснел от сильных чувств, этим я была в него, - у него надулась венка на виске, а по вздрагиванию подбородка поняла, что он реально сильно разгневан. Он был в возрасте и я вдруг испугалась, что такое напряжение может сыграть с ним злую шутку. Мое недовольство схлынуло, я подошла и протянула руки, чтобы успокоить:

— Ничего страшного не случилось, папа. Все хорошо. Когда-нибудь они вернуться, эти деньги…

— Мы с матерью, — рука, со скомканным листом затряслась у меня прямо перед лицом, — уже старики… ты знаешь, что реформа для нас началась поздно и мы скопили не так много, как могли бы за всю жизнь! Ты понимаешь, что и она, и я до сих пор работаем с этими гребанными статьями и романами для того, чтобы не сесть на твою шею! Ты уже по закону должна нас содержать… но мы договорились, пока есть силы работать, не становиться твоей обузой. Дать тебе время заработать и отложить на собственное будущее! Мало того, что ты бросила достойное образование, мало того, что ты выбрала какую-то никчемную нишу… так ты перестала держаться за место, ты расточительно «вставала на ноги», работая на себя… со смешным заработком! Эльса!

— Это все ты виноват, — вскинулась со стула мама, — ты, придурок! И твоя чокнутая сестра! Твоя дочь спуталась с наркоманом! Она и сама, наверное, уже принимает… ты мне насоветовал, ты уговорил! Ты принял решение за нас обоих!  Ваша дурная кровь, ваши проклятые гены…