Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 129 из 423

— Буду.

 

— Спасибо… — шепнула я собственной памяти в благодарность, что исполнила мое желание.

Когда вышла, кофе был готов, и пах на всю маленькую квартирку одуряюще. Мы поменялись местами – Гранид оказался на кухонной половине, а я залезла на стул со стороны комнаты и потянулась за кружкой. Обычно к ночи я пила минералку, но в этот раз хотелось другого:

— Еще сливки, они в холодильнике в дверце, открытый пакет, достань пожалуйста.

Он достал, и когда я налила их в кружку, смешав с кофе два к одному, и сделала первый глоток – впала в блаженство. Гранид сделал кофе и себе. Я заметила его быстрый взгляд на своих ладонях, на плече, снова на лице – менял ли он при этом свое мнение о подгоревших блинчиках и вспыльчивом любовнике, не углядела – глаза он тут же увел, но из голоса исчезла язвительность:

— Объясни, пока мозг не сломал…

— М?

— Я забрал у тебя последние деньги, повел себя по-свински, а ты все равно без вопросов пускаешь меня в квартиру, считай, ночью? Предлагаешь ужин, уходишь в ванну, оставляешь одного в комнате, где я могу что угодно сделать. Я проверил – код-ключ на двери не заменила... я ждал другого приема, и готов был пробивать твою озлобленность, обиду и молчание… почему ты мне так доверяешь?

— Люблю тебя, дурака, — ответила я и подперла щеку ладонью, удобнее устраиваясь.

— А если серьезно?

— Если серьезно, то какое у тебя ко мне дело?

— Дело подождет. Расскажи, когда и кто на тебя напал?

— Любовник приварил…

— Сказал, что сказал! Вижу, что зря над тобой поглумился… рассказывай.

Злорадное удовольствие зацепило мне сердце, как когтистой кошачьей лапкой, - я услышала раскаянье в его голосе. Искреннее.

— Андрей сказал, ты помогаешь ему в трущобах, в расследовании. Люди из притона, колодезные, ищут не только тебя, но и меня… оказывается. Повезло, вывернулась, у них что-то не по плану пошло.

— Андрей? Ты о следователе Черкесе?

— Ну да. Он мой друг, мы на «ты» и я обращаюсь к нему по имени.

— Что значит «колодезные»?

— «Колодцы» - так называют место, где держали тебя и держат остальных.

Гранид с начала беседы сделал пару глотков кофе, а теперь допил сразу и все, одним разом. Я свое удовольствие растягивала, прикладываясь к объемной кружке потихоньку.

— Расскажи, что еще знаешь?

А как было рассказывать? Про Дворы, карту, Илью? Пространства в пространствах? Сосредоточиться на том, чтобы начать объяснение, не получалось – я вдруг заволновалась от одной внезапной мысли – а если?...

Прошло много лет. Гранид в общих чертах помнит ту меня, десятилетнюю девочку с рыжими волосами, и сейчас уже никогда не поверит, что я и она – одно, ведь города друг от друга слишком далеко. Он не поверит, что я могла из Сиверска, всего лишь пробежав между бетонных заборов или через заросшую арку от остановки, или через школьный прорванный забор попасть к нему – в пригород Тольфы, в Безлюдье, где тоже было немного пространства в пространстве – без чужих… а я могла!

А если я сейчас покажу ему фотографию? Свою – из семейного архива или со съемок для каталога? Снимок тех лет. Что будет?

Это его я, из-за невероятно детальных вспышек с погружением, помню подростком, и хоть сейчас могу сказать, что на его линялой футболке косо зашит рукав бордовыми нитками. Что он обжег себе пальцы, когда чистил для меня от золы и шкурки молодую картошку, которую сам принес, сам запек и угостил – тем, что есть, без изысков. Что плевался косточками из компота, пытаясь попасть в раскол трухлявого пня. Что читал мне в тот день «Сказки дядюшки Римуса» из библиотечной книги… Осколок прилетел не один, а с искрами всего прожитого тогда дня. Это все – было со мной всего несколько минут назад. А для него – годы. И для него она – Лисенок. Имени Эльсы он не слышал…

— Не молчи, Ромашка.

Я зажмурилась и нахмурилась, стараясь одной гримасой скрыть другую – желание улыбаться от услышанной в его взрослом голосе теплоты. 

— Длинно выйдет. Я потом как-нибудь расскажу. Сейчас ночь, и сил у меня мало.

— Тебя один заловил и ударил?

— Двое. Случайно попалась.

— Что они хотели?

— Узнать, как я тебя вытащила из палаты, и где ты сейчас… не смотри с таким удивлением, я объясню. Только не сегодня. Меня вот-вот отключит от усталости. День сумасшедший, мамин вечер, мамин редактор, смерть Эльсы, крематоры. Ты объявился с грубостями… хватит. Оставайся, если хочешь. — Я допила кофе, достала свою подушку и покрывало, по минимуму устраиваясь для сна на диване. — Проголодаешься – еды вагон. Твое дело до утра подождет?

— Эльса, что я такого хорошего тебе сделал, что ты смотришь на меня так, как будто я не скотина, а закадычный друг?

— Спокойной ночи, Гранид.