Страница 5 из 7
Бодро скатившись по асфальтированному околоподъездному пандусу, кресло Егора устремилось вдоль дома – мимо подъездов, скамеек и клумб, мимо детских игровых площадок и автомобильных запруд, перекрывающих пешеходные дорожки. Егор направлял свою коляску бесцельно вперёд – просто радуясь свободе, весеннему теплу и незнакомым лицам людей. Атмосфера города обдавала подзабытыми ароматами улицы: цветов на клумбах, зелёной травы, влажной земли, яркими шлейфами женских духов и автомобильных выхлопов. Егор понял: он очень хочет увидеть реку. Её просторы, волну, отражения облаков в плавно текущих водах. Явственно почувствовал запах волжских вод и их прохладную свежесть. Душа, закованная в стенах квартиры, рвалась к воде, к свободе и вневремению, к воде, уносящей все наши печали и дарящей радость блеском волн и отражением небес. «Издалека долго течёт река Волга…, течёт река Волга, конца и края нет…» – мелодия этой песни всё настойчивее и настойчивее зазвучала в его голове.
Маршрут менять не пришлось – неосознанно он двигался в сторону набережной Волги. Перекрёсток, переулок, а вот и улица, распахивающая вид на Волгу. Старые дома, затенённые деревьями, отдалённый шум автомобилей, и, как свет в конце тоннеля, приближающийся вид на набережную, на блеск воды и сияние неба в кружеве белых облаков.
Егор пересёк проезжую часть, нашёл место, где было возможно преодолеть бордюр, и отправился вдоль чугунных ограждений и скамеек к фонтану, белыми арочными струями и слышимым водопадом манящему к себе прогуливающихся горожан. Вокруг толкотня – бегают дети, проскальзывают скейтбордисты и велосипедисты. На набережной идёт бойкая торговля мороженым, сахарной ватой, воздушными шарами и флажками. Егор, отвыкший от суеты и шума, давящего со всех сторон, растерялся и, не понимая, как ему встроиться во всё происходящее, отъехал к чугунному ограждению набережной. Выбрав свободное место, поставил коляску чуть наискосок, заняв позицию наблюдателя. Справа – река, слева – фонтан и толчея, впереди – аллея, сливающаяся с силуэтами гуляющих людей.
Мимо текли ручейки и потоки праздной публики, над шумом и гамом весенней толчеи густо и смачно растекались редкие гудки теплоходов, стоящих невдалеке у причалов. Туристы прогулочных лайнеров легко узнавались по-летнему, каютно-палубному наряду – лёгкие тапочки, шорты, майка и, как правило, фотоаппарат. Егор всматривался в окружающий мир, ранее практически недоступный из-за плотного гастрольного графика, а после аварии… из-за потери интереса ко всему, что вне его страдающей души. Этот мир распахивался перед музыкантом, как ярмарочный балаган, как карнавал праздности и безудержного веселья. И Егор пожалел, что не находил в себе сил выйти к людям раньше. Как наверстать упущенное, как нарадоваться единению с окружающими, чтобы забыть сумрак добровольного заточения? Егор не находил ответа на свой вопрос. Ему припомнилась фраза, когда-то слышанная: «Делай, что должен, и будь, что будет». Около него остановились две девочки с одним облаком сахарной ваты – они с невероятным удовольствием отщипывали по кусочку и при этом восторженно делились впечатлениями о покатушках на речном трамвайчике и электропоезде, кружащем в районе большого фонтана. Их удовольствие и азарт от выщипывания сладкой ваты передались и ему, и он стал высматривать, где продают продукт радости. Найдя автомат для изготовления ваты, заметил возле аппарата и прилавка с игрушками и надувными шарами парня в дорогущем быстроходном инвалидном кресле-коляске. Молодой мужчина был без ног и левой руки, при этом он ловко справлялся со всем одной правой, не забывая улыбаться покупателям и втягивая их в разговор. Позитив этого человека был таким притягивающим, что, проведя некоторое время за наблюдением, Егор решил подъехать купить ваты и пообщаться с бойким одноруким продавцом. Лавируя меж прохожими, он остановился возле автомата с ватой, где хозяин прилавка в это время ловко накручивал белые нити сахара. Рассчитав юного покупателя, однорукий посмотрел на Егора.
– Хотел приобрести вату…, насмотревшись на окружающих детей, но… теперь не уверен – хочу ли, надо ли….
– Вы так всегда сомневаетесь в принятых решениях? – усмехнулся продавец. – Да и староваты Вы для баловства с сахаром, а то…, если хотите, могу продать надувной шарик или вон ту свистелку-дуделку, – посмеиваясь, однорукий показал куда-то на прилавке.
– А Вы продавец или хозяин торговой точки?
– А Вы из налоговой или просто праздно катающийся и задающий странные вопросы? Минутку… – Продавец уже переключился на семью, выбирающую игрушку ребёнку. Едва он успел рассчитать семью с покупкой, как возле автомата для изготовления сладкой ваты возникла маленькая очередь из желающих насладиться вкусом детства. Егор наблюдал за ловким и общительным продавцом и не замечал и тени неловкости – будто он и не видел разницы меж собой и ходящими вокруг. Ничуть не смущаясь, продавец подшучивал и над своею однорукою неловкостью, и над нетерпеливостью покупателей ваты, и над покупателями, перебирающими игрушки на его прилавке, за их нерешительность в выборе. Егор подумал, что только ради знакомства с таким человеком стоило выбраться из квартиры. Судьба будто нарочно сегодня показывает ему разные грани одного общего бытия.
– Ну, что, и Вам ваты? – Продавец вновь обратил своё внимание на Егора. – Руслан, – представился он, протягивая руку для рукопожатия. Рука поигрывала хорошо развитым бицепсом, и рукопожатие было крепким.
– Я – Егор. Пожалуй, нет – не надо ваты. Передумалось. Если позволите, я побуду рядом, понаблюдаю, как человек, оказавшийся в более худшей ситуации, чем я, фонтанирует энергией и жизнелюбием.
– Понаблюдайте, Егор. Но если бы я наматывал сопли на кулак, кому было бы от этого хорошо? А так у меня прибавка к моей мизерной пенсии и пусть маленький, но свой бизнес, гарантирующий стабильность и, хотя бы, видимость достатка. Есть семья – дети, любимая. Так что – всё, как у людей…, меня окружающих. Да и в худшей или лучшей – это относительность суждений. Всё переменчиво в жизни, дружище, никогда нельзя сказать наверняка, что завтра будет лучше, чем вчера.
– Вы это выбираете себе или ребёнку? Если ребёнку, то посмотрите-ка сюда. – Переключился он на покупательницу. – Да. Вот она….
– Руслан… я сейчас вернусь! Мне кажется, жену увидел.
Егор сорвался с места вслед ускользающему силуэту супруги. Покрутившись немного на причале меж туристами белых лайнеров и гуляющими горожанами и так и не найдя Элеоноры, решил ехать обратно – индикатор зарядки показал на два деления меньше. Вернувшись к Руслану, разговаривающему с девушкой, начавшей помогать ему с сахарной ватой, Егор напряжённо посматривал по сторонам.
– Ну, что, Егор, догнал или привиделось?
– Вероятно, привиделось, Руслан.
– Егор, мы не можем всё и всех контролировать. Тем более, зачастую мы не можем влиять и на свою судьбу. Просто живи и радуйся, что жив. Кто-то на моём месте навсегда остался там, где столкнула судьба с миной. В твоём случае также, наверняка, могло быть хуже. Отпусти жену, знаешь же – «насильно мил не будешь», и найди ту, которая будет тебя любить таким, какой ты есть сегодня и будешь, может быть, завтра. «Вчера» уже прошло, Егор. Посмотри на горизонт. Солнце приближается к кромке деревьев и скоро закончится и это «сегодня». Радуйся, что ты жив, радуйся, что ты видишь и слышишь этот мир – ведь кому-то уже не досталось такой возможности. Всё познаётся лишь в сравнении. Поверь мне. Я был в таком аду, что тебе и не приснится в самом страшном сне. Но я здесь. Живу и радуюсь. И благодарю свою судьбу и всевышнего за этот шанс. Хотя первое время… было очень нелегко и, каюсь, пил беспробудно. И если бы не друзья и любовь, вера в меня, то, возможно, я бы упустил данный мне шанс и гнил бы уже на кладбище. Тебя судьба сегодня привела к нам. И это не случайно. Да, Наташка? – улыбаясь, Руслан обратился к своей помощнице.
– Да, Руслан, – улыбнулась девушка Руслану и, полуобернувшись к Егору, помахала ему приветливо ручкой. – Привет, Егор.