Я останусь

Марусю он встретил случайно: столкнулся в дверях подъезда, но она тогда даже не обратила на него внимания. Бросила короткое: «извините», — и умчалась. А он понял, что попал. И что в этот раз все намного серьезнее, чем в далекие двадцать. Выяснить, в какой квартире она живет, не составило труда. Он видел ее почти каждый день. Намеренно поджидал ее возле подъезда или высматривал в окно. Просто наблюдал и медленно сходил с ума, когда ее обнимал какой-то хлыщ на дорогой тачке. А она и не замечала его рук на своей талии, хохотала над чем-то, запрокинув голову. А Игорь мысленно прикидывал места, куда будет бить этого мажора, и руки сами сжимались в кулаки. Он не был романтиком, тот умер в нем вместе с браком, но идея родилась сама собой. И теперь каждое утро на пороге Марусиной квартиры лежал цветок. Ромашка, роза, астра, хризантема, — каждый раз другой цветок. И каждое утро она передаривала его соседке снизу, милой старушке, живущей с сыном. Игорь перебрал всю флору, отыскивая тот цветок, что она оставит себе. Нашел. Нежно-розовый тюльпан, чуть распустившийся, пахнущий весной. Она выскочила из подъезда, подставив лицо осенним лучам солнца, улыбнулась соседке и, отсалютовав ей тюльпаном, нырнула в ожидающий ее у порога мини купер. Игорь, наблюдая за девчонкой из окна, лишь улыбнулся. А потом приключилась елка и Маруся на его пороге, приглашающая на свидание. Маруся, одним махом разогнавшая все его кошмары. И сумасшедшая ночь в ее постели. Не одна ночь. Не один день, прожитый вместе. Не одна улыбка, подаренная только ему. А он подарил ей лупоглазика. Игорь улыбается, вспоминая ее ошалелый взгляд и трепетные прикосновения к яркой тачке.

О страсти Маруси к спортивным машинам и скорости Игорь выведал у Польки. Юркую красную машинку, принадлежащую сестре Польки Розе, Грозовский узнал сразу. Сложить два и два оказалось не сложно. Хотя он и не рассчитывал, что Полина тоже дружит с Марусей, все-таки у них приличная разница в возрасте. Он ошибся. Полька души не чаяла в своей подруге, но сдавать все «явки и пароли» так легко не намеревалась. Пришлось заключить с ней сделку: информация о Марусе в обмен на тоже только касательно Тима. Разговор вышел долгий, но зато Игорь теперь знал о Марусе если не все, то многое.

Звонок в дверь отвлекает от воспоминаний. Игорь топит окурок в чашке с остывшим чаем. А ранний гость не спешит уходить, трезвонит настойчиво. Игорь открывает. На пороге стоит злой и взъерошенный Плаха. Если бы Игорь не знал, что Маруся спит в его спальне – струхнул бы серьезно. А так…

— Пустишь? — в голосе Плахи с трудом сдерживаемая ярость. — Разговор есть.

— Только не шуми, — пропуская друга в квартиру, просит Игорь.

— Очень надеюсь, что ты боишься спугнуть сон моей крестницы, — тихо, почти рыча. И это странно. Игорь впервые видит вечно здравомыслящего Плаху таким, мягко сказать, неуравновешенным.

— Что случилось, Егор? — тревога цепляет и сердце Игоря. Плаха так переживать может только из-за близких, в числе которых и их общий друг Самурай.

— Ты почему трубу не берешь? — выдыхает Плаха. — Я уже хрен знает что подумал. Звоню – ты вне доступа. Машку набираю – та же песня. Какого, а?

— А разве твои ребятки тебе не доложили, что все в порядке? – интересуется Игорь, не понимая реакции Плахи.

— Доложили, — мрачно отзывается Егор. — И не только мне.

— Твою мать, — цедит Игорь. — Они у тебя камикадзе, — качает головой. Только Самурая в бешенстве сейчас не хватает для полной радости жизни. Особенно сейчас, когда они едва спровадили его подальше, пока не решили вопрос с нерадивыми конкурентами, не гнушающимися угрозами семье. — Я так понимаю, Самурай в бешенстве и уже мчит сюда?

Плаха качает головой.

— Скажи спасибо Филу – тот все уладил. Как – даже не спрашивай, понятия не имею.

Игорь усмехается, очень хорошо представляя, каким убедительным и не в меру болтливым бывает француз.

— Фил хороший парень, — выдыхает Плаха.  

Игорь кивает. Действительно хороший, кто ж спорит. И Марусю любит – это факт. Но есть одно «но», очень весомое, решающее все: Маруся никогда не будет с другим мужчиной, кроме Игоря. Он позаботится об этом.

— Игорь, у них свадьба через месяц, — зачем-то напоминает Плаха, хотя тот и без него прекрасно осведомлен о торжестве.

— И? — скрещивает руки на груди, изгибает бровь, выжидая.

— И я заберу ее. Где она?

— Спит в моей спальне, — спокойно в ответ. Плаха кивает и почти выходит из кухни, но замирает, остановленный тихим и уверенным: — Я ее не отдам.

— О как, — Плаха разворачивается всем корпусом, сверкнув потемневшим взглядом, обещающим убить. Но Игорь не боится. Ни Плаху, ни его взгляда, ни самого черта. За Марусю он порвет любого.

— Вот так, — соглашается. — И тебе лучше принять это и уйти.

— А то что? — Плаха щурится, явно примеряясь, как бы обезвредить Игоря.

— Мне придется тебя покалечить. А я очень этого не хочу.