Страница 32 из 81
Игорь морщится: боль сдавливает виски, гулко бьет по темечку. Еще пять месяцев назад у него были грандиозные планы на эту жизнь, пока одна взбалмошная девчонка не разбила их вдребезги. А сейчас она спит в его кровати, сама разбитая и потрепанная. Игорь подходит к раковине, открывает кран и умывается холодной водой. Под хмурым взглядом брата достает пузырек с таблетками, выпивает сразу три, запивая из горсти.
— А на этот случай у меня волшебная инъекция имеется, — криво усмехается, глядя на собственное отражение в зеркале: бледная рожа, заросшая бородой, воспаленные от бессонницы и боли глаза. — Красавчик, — выдыхает со смешком.
— Придурок, — возражает Димыч беззлобно.
— Не без этого, — соглашается Игорь. Димыч лишь качает головой.
— Значит так, Гарик, я очень надеюсь, что ты в состоянии присмотреть за девочкой.
— Даже не сомневайся, — прячет цепочку в карман джинсов.
— Тогда идем.
Они возвращаются в спальню. Маруся лежит на спине с закрытыми глазами, а от руки тянется трубочка капельницы, по которой течет спасительное лекарство. Димыч рассказывает, что нужно сделать, когда бутылочка опустеет. Игорь слушает внимательно, но взглядом блуждает по осунувшемуся личику с темными кругами под глазами, по впалым щекам и уже порозовевшим губам. По хрупкому телу, накрытому теплым одеялом, ощущая, как внутри все съеживается и звенит такой острой болью, что дышать почти невыносимо. И сердце рвется в лохмотья от страха, схлестывается с дурной злостью и сплетается в тугой узел в солнечном сплетении.
— Дим, — хрипло, сквозь стиснувшую горло жажду остаться вдвоем с Марусей. Наедине со своими собственными страхами. Наедине с той, что одним своим присутствием заставляет его сердце срываться в галоп и не видеть никого больше, кроме нее. Сейчас такой беззащитной, но не менее желанной.
И Димыч все понимает по одному взгляду. Уходит, на прощание хлопнув Игоря по плечу. А он еще долго стоит, привалившись плечом к двери, и смотрит, смотрит, смотрит. А после медленно, едва дыша, как циркач на канате под куполом, подходит ближе, садится на край кровати. Ей плохо: Игорь видит мелкие бисерины пота на лбу, тонкие струйки по вискам; слышит рваное дыхание. И совершенно теряется, мозг словно впадает в спячку, отказываясь анализировать то, что он делает. На уровне инстинктов или еще черт знает чего, но как будто со стороны наблюдает, как его пальцы касаются ее влажных волос, ероша затылок, убирают упавшую на глаза челку, очерчивают контур острой скулы и замирают от вздоха. Ее. Такого тихого, слетевшего с чуть приоткрывшихся губ, и такого болезненного, что у Игоря все сжимается внутри от отчаяния и тоски. Он так и лежит, чуть повернувшись на бок, с застывшей на девичьей щеке ладонью, пока из бутылочки не падает последняя капля лекарства. Облегченно выдохнув, освобождает Марусю от капельницы, недолго держит согнутой в локте ее руку, останавливая кровь, и только после этого забирается к ней под одеяло, прижимает крепко и проваливается в спасительный сон без сновидений.
Но его явно сглазили, хоть он и не верит в эту чушь. Ну а как иначе объяснить, что стоило ему, наконец, расслабиться и заснуть, как кто-то решает припереться в гости. По привычке Игорь включает дисплей мобильного и долго пытается понять, сколько времени. Четыре утра! Мало того, с прошлой ночи больше суток прошло. Вот это его вырубило! Растерев лицо свободной рукой, он переворачивается на бок и с его губ тут же срывается протяжный стон, дрожью прокатившийся по напряженным мышцам и теплой нежностью разлившийся под кожей и застывший тихой радостью где-то в солнечном сплетении. Маруся лежит рядом, клубочком свернувшись на его руке. Одеяло сбилось в ногах, обнажив ее голую спину в пупырышках и бисеринах пота. Сдержать себя просто невозможно, как невозможно не касаться мягкой смуглой кожи с росписью по плечу, острых позвонков, причудливых ямочек на пояснице и округлой, такой аппетитной попки с кляксой родимого пятна. Невозможно не улыбаться, наблюдая, как ее тело отзывается на его ласку, неосознанно тянется к теплу его ладони, которая сейчас пылает, будто огня зачерпнула. Невозможно не тронуть острое плечико губами, поймав чуть солоноватую каплю пота и не пощекотать кончиком языка за ушком в самом ее чувствительном месте. И прошептать какую-то несусветную чушь в это самое милое аккуратное и розовое ушко, даже зная, что Маруся все равно не слышит. Впрочем, хорошо, что не слышит. Иначе ткнула бы ему под ребра за наглость.
А незваный гость все так же звонит в дверь, точно уверенный, что Игорь дома. И лишь немногие в курсе места его обитания этой — и прошлой в том числе — ночью: Самурай, Димыч и профессор. Как раньше еще не хватились – вопрос. Впрочем, ни один вариант Игоря не устраивает. Но открывать все равно надо, потому как чутье Игоря редко подводит. А сейчас оно просто вопит, что тот, кто явился в такую рань – позарез нуждается в его помощи.
И каково же его удивление, когда он, чуть дыша, выбирается от Маруси, открывает входную дверь и видит перед собой дрожащую белокурую девушку в коротком васильковом платье.
— Полина? — выдыхает изумленно и рывком втягивает девушку в квартиру, чтобы через пять минут отпаивать обжигающим чаем с коньяком, пережидая ее тихую истерику.