Страница 89 из 169
И все же наш долг перед самими собой -- сделать здесь одну оговорку и установить различие в общественном устройстве 221
Астольф де Кюстин Россия в 1839 году
обеих стран. Во Франции революционная тирания есть болезнь переходного времени; в России деспотическая тирания есть непрерывная революция. Вам очень повезло, что я отвлекся от темы своего письма: приступая к нему, я намеревался описать ярко освещенный театр, парадное представление и разобрать пантомиму -- перевод (русское выражение) одного французского балета. Когда бы я вспомнил об этом, моя скука передалась бы и вам: помпезность драматического действа утомила меня, но не ослепила, несмотря на золоченые одеяния зрителей; да к тому же без мадемуазель Тальони в петербургской Опере танцуют холодно и окостенело, как на; любом европейском театре, когда танец исполняется не первыми в мире талантами; присутствие же двора не подогревало никого, ни актеров, ни зрителей. Как вам известно, рукоплескания при;
государе запрещены. Искусства в Петербурге вымуштрованы и производят на заказ интермедии, годные для того, чтобы развлекать солдат в перерывах военных упражнений. Все это более или менее великолепно, устроено по-королевски, по-императорски...-но не увлекательно. Артисты здесь сколачивают богатство; вдохновение их не посещаете богатство и изысканность полезны для талантов, но действительно: необходимы им хороший вкус и свободомыслие публики, которая о них судит. Русские еще не достигли той точки в развитии цивилизации, когда возможно испытывать подлинное наслаждение от искусства. Энтузиазм их в этой области и поныне есть не что иное, как чистое тщеславие, одно из их притязаний. Пусть народ этот обратится к самому себе, прислушается к своему первородному гению, и -- коли небо одарило его чутьем к искусствам,-- он откажется от копирования и станет производить на свет то, чего от него ожидают Господь и природа; а до тех пор вся помпезность вместе взятая никогда не сравнится для тех редких русских -истинных люб"-| телей прекрасного, что прозябают в Петербурге,-- с пребыванием в Париже или путешествием в Италию. 1 Зал Оперы сооружен по чертежам залов в Милане и Неаполе; | но те благороднее и производят более гармоническое впечатление, | нежели все подобного рода постройки, какие я до сих пор видел | в России.
ПИСЬМО ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ
Население Петербурга. -- Чему следует верить в рассказах русских. -- Четверня. -- Безлюдность улиц. -- Изобилие колонн. -- Характер архитектуры при деспотизме. -- французские архитекторы.-- Площадь Каррузель в Париже.-- Площадь Грандука во Флоренции.-Невский проспект. -- Деревянная мостовая. -- Истинные черты славянского города. -Ледоход.-- Повторяющийся переворот в природе.-- Внутреннее убранство жилищ.-Русская постель.-- Кох спит прислуга.-- Визит к князю ***.-- Садовые беседки в салонах.-Красота славян. -- Взор мужчин, принадлежащих к этой расе. -- Их необычный вид. -Русские кучера.-- Их ловкость.-- Их молчаливость.-- Кареты.-- Упряжь.-- Мальчик-форейтор. -- Тяжкая участь кучеров и наемных лошадей. -- Люди, умирающие от холода. -Суждение на сей счет одной русской дамы. -- Цена жизни в smou стране. -- фельдъегерь.-Что он собой воплощает.-- Как деспотизм воздействует на воображение.-- Что поэтического в атом способе правления. -- Контраст между людьми и вещами. -Славянский характер.-- Живописная архитектура церквей.-- Русские кареты и экипажи.-Шпили крепости и Адмиралтейства.-- Бесчисленные колокольни.-- Описание городского ансамбля Петербурга. -- Особенный вид Невы. -- Противоречие, заложенное в вещах. -Красоты сумерек. -- Природа прекрасна даже вблизи полюса. -- Религиозная идея. -Тевтонские расы антипатичны русским.-- Славяне правят Польшей.-- Некоторые черты сходства между русскими и испанцами. -- Влияние различных рас в истории. -- Жара, что стоит нынешним летом. -- Как запасаются дровами на зиму. -- Повозки, на которые их грузят. -- Ловкость русского народа.-- Эпоха испытаний для него.-- Топливо в Петербурге редкость.-- Расточительная вырубка лесов. -- Русские повозки. -- Скверные орудия труда.
-- Северные римляне.-- В каких отношениях состоят народы со своими правительствами.
-- Лодки с сеном на Неве. -- Русский маляр. -- Уродство и нечистоплотность женщинпростолюдинок. -- Красота мужчин. -- Женщины в Петербурге редки. -- Память об азиатских нравах. -- Неизбежная тоска военного города. Петербург, 22 июля i8g9 года
Если верить на слово русским -- большим патриотам, то населения в Петербурге четыреста пятьдесят тысяч душ, не считая гарнизона; но люди знающие и, следственно, почитаемые здесь злонамеренными заверяют меня, что оно не достигает и четырехсот тысяч вместе с гарнизоном. Верно одно: сей дворцовый город с его
223
Астольф де Кюстин Россия
в 1839 году необъятными пустыми пространствами, какие именуются площадями, напоминает разгороженное дощатыми заборами поле. В кварталах, удаленных от центра, преобладают маленькие деревянные домишки.
Русские -- выходцы из сообщества племен, которые долгое время были кочевниками и всегда отличались воинственностью; они еще не вполне позабыли бивуачную жизнь. Все народы, недавно переселившиеся из Азии в Европу, стоят в ней лагерем, словно турки. Петербург -- это армейский штаб, а не столица нации. Как бы ни был великолепен этот военный город, в глазах западного человека он выглядит голым.
Расстояния-- бич России, сказал мне император; справедливость этого замечания можно проверить прямо на петербургских улицах: по ним разъезжают в карете, запряженной четверкой лошадей, с кучером и форейтором, и отнюдь не из любви к роскоши. Нанести визит здесь означает совершить целое путешествие. Русские лошади, нервные и полные огня, уступают нашим в мускульной силе; скверная мостовая их утомляет, двум лошадям было бы трудно тянуть долгое время по петербургским улицам обычную карету; так что четверня есть предмет первой необходимости для всякого, кто хотя бы изредка хочет выезжать в свет. Право иметь карету с четверкой лошадей получают не все местные жители; это дозволено лишь особам, достигшим определенного положения. Не успев удалиться от центра города, вы теряетесь среди пустырей, по краям которых стоят бараки, возведенные, как кажется на первый взгляд, для рабочих, что собраны тут временно на какой-то большой стройке. Это фуражные амбары, сараи с одеждо^ | и всякого рода припасами для солдат; чувствуешь себя тут ка^ в минуты смотра или накануне ярмарки, которая не начнете!" никогда. Так называемые улицы эти заросли травой, они всегда пустынны, ибо чересчур просторны для передвигающегося по ним населения. Столько здесь пристроили к домам перистилей, столько пор* тиков украшают казармы, выдающие себя за дворцы, такой пышностью заемного убранства отмечено было возведение этой временной столицы, что на площадях Петербурга я чаще встречаю колонны, нежели людей; эти площади всегда молчаливы и печальны -- до причине обширности своей и, главное, непогрешимой правильности, Угольник и шнур настолько отвечают взгляду на мир абсолютных монархов, что прямые углы стали камнем преткновения деспотической архитектуры. Архитектура живая, если можно так выразиться, возникает не по приказу; она, так сказать, родится из себя самой и проистекает из герия и потребностей народа как будто без участи" воли. Создать великую нацию непременно означает и дать начало определенной архитектуре; не удивлюсь, если в конце концов будет