Страница 141 из 169
399
Комментарии
издания положение резко изменилось; "Кюстин, -- докладывал 5/17 января 1844 г. в Петербург Я. Н. Толстой,-- жалуется в предисловии ко второму изданию на молчание крупнейших французских газет, но если он когда-нибудь опубликует третье издание, он будет уже не вправе жаловаться, ибо возникает впечатление, что газеты только и дожидались второго издания, чтобы начать говорить об этой книге, и никогда еще общественное внимание не было так возбуждено" (ГАРФ. Ф. 109. СА. Оп. 4. No 192. Л. до об.; подл. по-фр.).
...избранный же нами формат... -- Первое издание вышло в формате in-8н; второе-- in-12н.
Яростные напайки... со стороны русских...-- Ко времени выхода из печати второго издания "России" была написана и издана (на французском языке) лишь одна антикюстинская брошюра -- "Реплика о сочинении г-на де Кюстина, именуемом "Россия в 1839 году"" за подписью "Русский"; она появилась в конце сентября 1843 г- (объявлена в "Bibliographic de la France" 23 сентября I8431'-)" а позже была переведена на английский и немецкий языки. Автором ее был Ксаверий Ксавериевич Лабенский (1800--1855)) польский дворянин, состоявший в русской службе (и одновременно, сочинитель французских стихов под псевдонимом Jean Polonius). Входя в ряд опровержений Кюстина, опубликованных с ведома русского правительства, брошюра Лабенского выделялась среди них спокойным, уважительным тоном; ругая Кюстина за необъективность и ошибочность его суждений о русских, автор "Реплики" признает, что иные из злоупотреблений, обличаемых французским автором, существуют в действительности; впрочем, замечает он, правительство сознает их и поощряет их обличение, свидетельство чему-- пьеса Гоголя "Ревизор" [Labinski. P. 46--47)Брошюра Лабенского, "пикантная сатира, колкая и саркастическая", по свидетельству Я. Н. Толстого, который по поручению русского посольства в Париже занимался ее изданием, имела среди французов такой успех, что уже в январе 1844 г. стараниями Толстого вышло ее второе издание (ГАРФ. Ф. log. СА. Оп. 4. No i95- ^- '25 нб-> подл. по-фр.). По мнению М. А. Корфа, в брошюре Лабенского вся книга Кюстина "покрыта язвительною насмешкою, и весь он, так сказать, одурачен: лучший способ ответа, и особенно во Франции, где насмешка составляет такое опасное оружие" (дневник, 5 ноября 1843 г.-- ГАРФ. Ф. 728. On. i. No 1817. Ч. 6. Л. 253 об.). Говоря о нападках русских, Кюстин, по-видимому, имел в виду не только брошюру Лабенского, но и устные известия о реакции на первое издание его книги, которая, как сообщал 30 июня 1843 г. поверенный в делах французского посольства в Петербурге министру иностранных дел, Гизо, была запрещена цензурой (после недолгого колебания императора, желавшего вначале разрешить продажу, дабы показать, что он придает Кюстиновым "наветам" очень мало значения; см.: Cadot. P. 229; НЛО. С. ill, 132); в новейшей работе указана точная дата, когда книга Кюстина была запрещена Комитетом цензуры иностранной -- 1/13 июня 1843 г. (см.:
Гримгюсо. С. 74)- Во французском свете летом 1843 г. шли толки о том, что "в Петербурге читают Кюстина с яростью -- именно с яростью, ибо у рус400
Комментарии ских книга вызывает ужасный гнев" (слова дочери российского вице-канцлера К. В. Нессельроде, зафиксированные 4/16 июня 1843 г. в дневнике герцогини де Дино-- Dim. P. 289). Наиболее резкой критике со стороны русских авторов книга Кюстина подверглась уже после выхода второго издания (см. подробнее во вступительной статье). С. 7- --дабы представить Францию страной идиотов...-- Этот прием неоднократно использовался и в печатных опровержениях на книгу Кюстина, и в приватных репликах на нее; ср., например, у Лабенского утверждение, что недоброжелатель мог бы опорочить Францию, представив ее страной, природа которой исчерпывается бордоскими ландами и меловыми равнинами Шампани, а история -- отравлениями и массовыми убийствами соотечественников {Labinski. Р. 33--35); язвительный пассаж на ту же тему занес в дневник секретарь русского посольства в Париже Виктор Балабин:
"Будь у меня время и место, я забавы ради показал бы, как можно описать в той же манере, в какой г-н де Кюстин пишет о России, Францию и французов. Возьмем, например, таможни: вы приезжаете на границу, у вашего ребенка с собою азбука, изданная в Брюсселе; ее конфискуют
-- вот вам и свободный обмен мыслями; у вас в кармане несколько сигар -- их конфискуют; чай также, кружева, шелка и проч. -- также; вот вам и свобода торговли! Содержание заключенных в наших русских тюрьмах жестоко! -- а Мон-Сен-Мишель с заключенными, о здоровье которых ежедневно извещает нас "National"? И что же мы там читаем? Тот повесился, этот зарезался, тот сошел с ума..." [Balabine. P. 158); ср. также в одном из донесений Я. Толстого: "Славную книгу мог бы сейчас написать о Франции кто-нибудь из русских, в отместку за книгу о России маркиза де Кюстина: стоило бы только перечислить все обвинения, которыми осыпают друг друга различные партии; стоило бы только воспроизвести все то, что высказывается в печати о непорядках, безнравственности, корыстолюбии, недобросовестности и даже бесчеловечности французов!" [ЛН. М., 1937- Т. у1у.
С. боз). ...упрек в неблагодарности...-- Имеется в виду неблагодарность по отношению к Николаю I. Во всех свидетельствах, касающихся реакции императора на книгу Кюстина, подчеркивается его глубокая уязвленность поведением Кюстина, ответившего на любезный прием "клеветническим" отчетом о путешествии. Ср., например, один из рассказов, циркулировавших летом 1843 г. среди русских за границей: "Мне сейчас рассказывал приезжий из Петербурга, что Государь был очень рассержен книгою Кюстина и сказал, что в другой раз его так не поймают, т^о) е^сть) что он с чужестранцами-- разговаривать не будет. Он раз пришел в и часов вечера -- в салон к Императрице, проведя весь вечер в чтении Кюстина и весь в гневе; сказал Императрице, что покажет ей кое-что, что удивит ее. Он не мог спокойно говорить о книге Кюстина" (письмо А. И. Тургенева к Н.И.Тургеневу из Мариенбада от 13/25 июля 1843 г.; НЛО. С. i2o). Кюстин был в курсе атих слухов; 24 июня 1843 г. он писал Софи Гэ: "Я узнал от очевидца, что большая часть книги была прочитана в присутствии императора и его семейства, которые постоянно прерывали чтение своими 401