Страница 28 из 88
Второй причиной вызова в Москву было принятое государем решение о чеканки медной разменной монеты. Для этого в больших количествах требовалась качественная медь, так что в ближайшее время именно её рафинированием мне и предстояло заняться. Серебро могут и на монетном дворе вручную раскатать в платины, а вот с медью не выйдет: шибко объёмы велики. Рубль в медной монете весит четверть пуда, но это в готовых кругляшах, а в пластинах выйдет вдвое больше. Причём, по словам Висковатого в планах начеканить не менее полумиллиона рублей. Не за один год конечно, пока столько свободной меди в стране нет. Тут бы лет за десять управится! Но дело нужное и к тому, же довольно прибыльное: при цене на медь в два рубля пуд выгода от чеканки составит почти столько же, так как с пуда выходит четыре рубля.
Мне же за очистку меди, прокат в пластины и штамповку монетных кружков казна будет платить с каждого пуда по пятьдесят копеек. Если учесть что оборудование для проката у меня есть и довольно производительное, то эта работа более чем выгодна. Однако медь пойдёт не в Выксу, а на Гусевский завод, там и до Москвы ближе и леса много. Даже слишком много, несмотря на то, что зимой я на его рубку подрядил всех мужиков, которых мои люди смогли сманить из Рязани и окрестных сёл, часть его так и ушла после паводка под воду. Проще малый стан туда перевезти, заодно можно будет катать железо на жесть для банок и кровельных листов. Опять же в Москву возить будет ближе.
…
Долго задерживаться в Москве я не собирался, намереваясь лишь дождаться аудиенции с Иваном Васильевичем, чтобы в узком кругу обсудить некоторые вопросы, однако пятого июня прибыл гонец от Исмаила с ответом на письмо, к двоюродному брату Шах-Али, царевичу Тохтамышу. После поражения Девлет-Гирея под Судбищами и его смерти в среде крымской аристократии возник заговор, с целью возвести Тохтамыша на крымский трон, который был раскрыт, в результате чего ему пришлось бежать из Крыма к ногайцам.
Как я понял из беседы с Иваном Михайловичем, сама идея посадить на крымский трон своего ставленника государю пришлась весьма по душе, однако технические детали предстояло обдумать и весьма тщательно. Одно дело рейд казаков Матвея Ржевского на пару с людьми Дмитрия Вишневецкого или набег ногайцев Исмаила и совсем другое – поход серьезных сил, способных взять Перекоп и овладеть Бахчисараем. Впрочем, меня пригласили по вполне прозаической причине: для снабжения и возможного отхода русского войска в случае неудачи Иван Василевичу потребовались в больших количествах коноводные расшивы, так неплохо показавшие себя на Быстрой Сосне.
Беда в том, что обученная мной посоха, которая в прошлом году построила всего полдюжины таких судов, умудрилась к концу строительства загубить все пилы и сломать обе лесопилки. Так что теперь мне придётся расхлебывать кашу, заваренную моими бывшими подопечными. Не велика беда, но в мои планы придётся вносить коррективы. Из той дюжины лесопилок, что моя расшива привезла в Москву, большую часть теперь достанется казне, но пару я всё-таки оставлю. А ведь планировал выставить их на всеобщее обозрение, чтобы предприимчивые купцы или посадские могли купить вскладчину.
Тот же Висковатый по моей просьбе, убедил государя в том, чтобы отменить обычную в таких случаях долгую процедуру с подачей челобитной и последующим получением в приказе грамоты разрешающей заведение лесопильной мельницы или передвижной лесопилки на конном приводе. Теперь всё проще – пришел в приказ, заплатил пошлину и иди, покупай вожделенный агрегат. Однако посошные на редкость подкузьмили московским купцам. К тому же царь не вовремя про лесопилки вспомнил, так что теперь только под заказ и никак иначе. Хорошо хоть делать их можно прямо в Москве, благо сами пилы я привез в избытке, а большинство остальных деталей из дерева.
Собственно на продаже казне лесопилок всё бы и закончилось, если бы во время аудиенции не присутствовал ещё и Алексей Адашев. Ну не может он не интриговать, видимо это у него в крови! Причём в этот раз вроде бы со знаком плюс, но от этого не легче. Мне с советами лезть к государю ой как не охота, этот стервец так и толкает на оное. Думает, что за оставшуюся половину лета реально взять Азов и чтобы два раза не ходить, ещё и Бахчисарай за компанию. Причём толи сам рвется идти во главе войска, толи царя к этому подталкивает, не понять – уж больно обтекаемо формулирует шельма!
Тут я, конечно, сам его "приложил об пенек": слишком разительная разница между старой и новой артиллерии, под Судбищами крымцев раскатали, даже несмотря на весьма скромный боезапас и откровенно слабое обучение основной массы пушкарей. Я прошлой осенью почитал отчёты своих людей, что приставил к наряду выданному Шереметьеву "дабы пушки чинить". Картечью куда ещё не шло, справно получалось, тем более что отрабатывали мы это с ними до автоматизма, а вот с ядрами совсем иначе вышло. Одно выручило: лагерь у татар был такой, что промахнуться суметь нужно, и то у некоторых это получалось…
А в степи условия иные будут, там засаду, если кто и устроит, так это крымцы. Впрочем, и без таких сюрпризов можно половину армии положить. Чума или холера там свои эндемические очаги имеют и по незнанию в них очень легко попасть. Хотя и без этой беды можно горя заиметь, сибирская язва или ящур, к примеру, не меньше проблем создадут. В общем, этот шапкозакидательный порыв нужно пресекать на корню, пусть он даже на меня потом будет зубы точить:
– Алексей Федорович, а ведомо ли тебе где в тех степях моровое поветрие было, али где скот пал во множестве? – спросил я, перебив Адашева.
– К чему ты "немец" о сём речь завел? – удивился он, – Мы о походе говорим, а не кочевать там собрались…
– А к тому, что коней да людей поить надобно, а степи с водой плохо, – ответил я, – И если половина войска животами маяться начнет, это полбеды, беда – когда треть от морового поветрия в землю ляжет! А потом остальные по городам и весям сию пагубу разнесут!
– Чтож нам теперь и в гости к Царю Крымскому не наведаться? – ехидно спросил Адашев.
– Вот так сразу и в гости? – спросил я, – К чему через степь обозы гнать? Послать донских казаков судовой ратью к Азову да пушек им дать осадных, крымцы сами прибегут, как только сие известие до султана дойдет.
Адашев собрался, было, мне что-то ответить, но тут его прервал Курбский:
– Погоди Алексей Федорович, немец дело говорит, ежели казаки город возьмут, туда можно по весне судовой ратью большое войско послать и тогда не одна собака мимо не проскочит…
– А если не возьмут? – спросил Адашев, – Что тогда?
– Невелика печаль, – ответил Иван Васильевич Шереметьев Большой, – Крымцы всё одно прибегут, чтобы осаду снять, вот тут бы их под картечь и подвести…
– Быть по сему! – сказал, как отрезал молчавший до этого момента Иван Васильевич, – Ныне же послать гонца к донским казакам, пусть не мешкая, выступают. Осадные орудия, что для черкесов везут, им отдать. Тамань не к спеху, как и Темрюк, опосля возьмут если надобно.
– Султан будет не доволен, – сказал Адашев, – Отдать Азов придётся, не в этом году так в следующем…
– Не отдать, – сказал я, – В дар поднести. Донцы возьмут, Тохтамыш вернет, а как на деле было султану знать незачем!
– Быть по сему! – утвердил сказанное государь.
…
На этом обсуждение кончилось, но деталями похода предстояло заниматься Разрядному Приказу, а мне пришлось решать вопросы с Пушкарской избой. В частности детально отрабатывать с мастером Каспаром Ганусом транспортировку из Москвы в верховья Дона разобранной вагранки и запаса чугуна для отливки ядер и тяжёлых осадных орудий. Две дюжины двадцатипятигривенковых единорогов, отлитых нами и отправленных в конце весны вниз по Дону, Иван Васильевич счёл недостаточными для осады и для подстраховки велел отлить ещё полдюжины двухпудовых орудий, по образцу созданному Каспаром Ганусом.
Установить их предполагалось на трёх барках, за основу которых была взята легкая донская расшива. По сути, от моей конструкции остался лишь корпус и нижняя палуба, причём в носовой части, где будут установлены двухпудовые единороги, предполагалось дополнительно укрепить набор, а под самими поворотными платформами установить дубовый сруб, заполненный песком и камнем. Несмотря на то, что площадь палубы позволяла разместить больше дюжины таких орудий, я настоял на том, что вполне достаточно пары штук, расположенных по центру, чтобы была возможность вести огонь точно по курсу, иначе судно будет сильно раскачивать во время стрельбы. Само собой это скажется либо на меткости, либо на скорострельности, да и с размещёнием крюйт-камер будут проблемы, не говоря уже о скученности проживания экипажа и канониров.