Страница 99 из 116
- А меня им было не жалко.
Черты лица Зиада опять заострились, приобрели звериные черты. Я послала ему умоляющий взгляд – не надо! А Дамиан спросил:
- Расскажите о своей матери. Пожалуйста.
Мне почему-то стало больно и, видимо, я не удержала лицо, потому Зиад метнул такой взгляд в его высочие, что я напряглась - не было бы последствий!
- Что именно?
- Я не понимаю, как получилось, что такой ретивый поборник чистоты крови, как ваш отец, вдруг заимел бастарда? У нас здесь довольно ограниченные данные по вашей стране, но об этом мы осведомлены весьма неплохо.
Я отвела взгляд. Да, моё происхождение – не то, чем стоило бы хвастать дражайшему родителю, это правда. Но моя мать была хорошей женщиной, и мне не из-за чего было её стыдиться.
- Моя мать была наёмницей, - я подняла взгляд на Зиада, чтобы понять, что он думает об этом. – Её родина - та же страна, откуда родом Яцумира, только с другого острова. Вы же знаете, что там в почёте те, кто осмеливается покинуть родные края, бросив вызов миру и победив. Вот и моя мать бросила вызов - младшая, четвёртая дочь небогатого дворянина. Она долго училась, потом странствовала, нанимаясь в охрану. Она была отличным воином!
Опять у меня предательски задрожали губы и слёзы застлали глаза. Но задирая гордо подбородок и заодно стараясь не пролить слёзы, я увидела, что Зиад смотрит на меня неверяще и… радостно? Сглотнула ком в горле и продолжила:
- Где нашёл… - хотела, но не смогла назвать его отцом, - король Юзеппи, не знаю. Только знаю, что драгоценная королевская жёнушка, родив ему второго сына, затребовала охрану. А вдруг такая весомая ценность пропадёт? А поскольку к драгоценной, - трудно скрыть иронию, вспоминая толстую расплывшуюся бабу, разряженную в тяжёлые вышитые кожаные одёжки, - приставить мужиков нельзя… Сами понимаете, ревность и всякие подобные глупости, то нашли женщину-воина. Которая и охраняла её, и учила девушек из местных своему ремеслу…
Слёзы всё же выкатились из глаз, и поэтому задирать голову уже не было смысла. И я опустила глаза на Зиада. Он улыбался. Мягко, дружески и тепло. И новые слезинки скатились по щекам. Я улыбнулась в ответ, благодаря за это тепло и понимание. Все молча ждали продолжения. И я была рада, что меня не торопили.
- Он просто не удержался. Эдакая экзотика – смоляные волосы, узкие чёрные глаза… - я кое-что вспомнила и добавила, поясняя: - моя мать не была красавицей. Она рассказывала, что среди своих сестёр считалась самой некрасивой. Но поймите, среди светловолосых, голубоглазых людей среднего, а часто и низкого роста, моя мать была очень заметна со своей внешностью и статью. Ну и женщины… Вы видели их женщин?
Я глянула на его высочие Дамиана и его советника. Первый был, как всегда, невозмутим, второй неуверенно улыбался.
- Не видели, - я вздохнула грустно. - Это такие большие и толстые, как тюлени, создания, блёклые и невзрачные, у некоторых на растолстевшем лице даже не разобрать какого цвета глаза. А тут моя мама…
Опять помолчали.
- Почему вас не убили сразу после рождения? - Дамиан.
- Когда… ммм… король пресытился экзотикой, мать была беременна, но скрыла это. И когда я родилась, сказала, что отец - другой человек. Воина. Он тоже служил в охране, только погиб за несколько месяцев до моего рождения, и проверить, правду ли она сказала, было невозможно. Кто-то подтвердил, что он захаживал в примерно подходящие сроки к моей матери.
Я устало вздохнула и снова опустила глаза.
- К ней многие ходили. Всё предлагали покровительство.
Я хмыкнула – смешно. Кому покровительство? Моей маме? Да она сама могла любого из этих покровителей свернуть в бараний рог!
- Понимаете, - я снова бросила взгляд на его высочие, - она не только короля привлекала своей необычной внешностью. Но и тем, что по её кодексу воина-мага, создавая пару, не создавала семью, и в такой паре не было обязательств. Но даже это не главное.
Потёрла лицо рукой – поймут ли эти мужчины, выросшие в другой стране, в другом окружении, кодекс чести моей матери, женщины-воина с далёких восточных островов?
- Она была бывшая любовница короля. А это... Это как боевой трофей, понимаете?
Судя по тому, что я увидела на их лицах – поняли. И Суземский спросил серьёзно, совсем без улыбки:
- И поэтому она не хотела создавать другую пару? Не хотела быть призом?
Я опять горестно усмехнулась. Потому что в этом вопросе всё-таки и не смогла ни понять, ни простить свою мать.
- Нет. Она… она любила моего отца.
Ножки ректорского стола можно было рассматривать вечно – точёные, в завитушках, красиво покрашенные. Но я всё же робко взглянула на Зида. «Держись, я с тобой!» - вот что было в его взгляде. И я улыбнулась.
- Не понимаю… - тихо проговорил Суземский.
- Я тоже, - ответила так же тихо .
- Но откуда вы знаете, принцесса? – снова негромко спросил советник.
Я набрала побольше воздуха и постаралась сказать это быстро, чтобы слёзы не задушили меня: