Страница 44 из 54
Еще немного порычав друг на друга мужчинам удалось выяснить, где машина и даже придумали как ее вытащить и доставить сюда. Может они конечно и вообще успели на нормальный тон и язык перейти, если бы не нагрянули гости к Саргею. Всей деревней пришли. Только не колядовать в ответку, а посмотреть на горе воришку, захворавшего в еще не обчищенной хате.
— Вот он, красавчик! — радостно демонстрировала экспонат любопытным людям баба Люба, — поймала с поличным!
Народ в дверях толпился, шушукаясь между собой, а Леха только грозно на них посматривал и хмурился от вспышек телефонов. Фотками весь интернет теперь завалят.
— Ну, раз все деревня здесь, то можно остальные дома грабить, — хриплым басом сказал Леха, почему-то обращаясь к Сергею, и уселся на кровати, откинувшись на изголовье и не стесняясь, демонстрировал всем свой голый торс в зеленой жиже.
Народ снова загудел, теперь уже посыпав нелепыми догадками, что их специально сюда выманили, чтобы драгоценных поросят потаскать.
— А у меня кто-то лазил уже! — раздался чей то возглас, — кстати когда Серега с друзьями приходил! Отвлекали!
— И у нас! — тут же подхватил еще кто-то.
И понеслась. Все у кого я прошарила все сараи и прочие постройки, заметили, что на свежевыпавшем снегу было натоптано. Кажется мы с Лехой сядем всей семьей. Если Настя не отмажет. Молчит что-то, куда она пропала, когда нужна? Ни ее, ни Димки не видать.
Шум толпы становился все сильнее, каждый спешил рассказать свою историю и свои теории как их грабили. А я все ближе двигалась к Лешке, пока и вовсе не оказалась под его рукой, надежно укрывшей меня от всех на свете, и от тут же притянул к своему горячему боку мою трусливую тушку. И в этот момент я уже не задумывалась кто мы друг другу, хоть и ситуация была комичная и все претензии граждан и яйца выеденного не стоят, но спокойно и безопасно я чувствовала себя только тут, в Лешкиных сильных руках. Понимая, что будь угроза реальной, он за меня разорвет тут любого. Даже со смертельной температурой 38,3
— Граждане пострадавшие! — гаркнул где-то голос Димы, — вернитесь в свои дома и замерьте сколько именно килограмм снега вам истоптали! Потом напишите по этому поводу заявление в свободной форме на имя Чумаковой Анастасии, в прокуратуру Зареченска, так как преступная группа снежных потрошителей оттуда! Выполнять!
Люди накинулись теперь уже на Диму, то ли с вопросами то ли с претензями, но комнату все покинули. Последним вышел Сергей, сказав нам:
— Мы за машиной. Вы сами тут решайте. Эта комната свободная и рядом тоже. Ну и у Светки девчонкам можно остаться.
— Не выйдет. Димка Настю одну не пустит. Он маньяк, — пояснила я Сергею. На что он только поднял руки, растопырив пальцы, глубоко вздохнул и покачав головой, спросил:
— Откуда вы на мою голову, а? За что?
— У Светы спроси, она наверняка ответит на второй вопрос, — посоветовала я
Леша внимательно следил за нами и к концу диалога расслабился, довольно провожая взглядом выходящего Сережу. Что-то усёк для себя приятное.
— Я мерзну, — тут же заявил Лешка, едва за хозяином дома закрылась дверь.
— Еще одеяло спросить? — скромно предложила я, конечно догадываясь, на что этот симулянт намекает.
— Нет. Одеяла не помогут, только любовь может согреть и излечить! — не стал ходить вокруг да около Лешка, — только барахло это сними, не хватало мне еще его шмотки в объятьях тискать!
Тискать я себя не разрешила, но честно говоря, ломалась я не долго. Оправдывая себя, что я тоже очень замерзла бегать по дворам, забралась под бочок к единственному, в этом дурдоме, надежному человеку.
— Леша, это ничего не значит! Мы просто в сложных условиях оказались, понятно? Мне страшно ночевать …. в отдельной комнате, в чужом доме!
— Да я так и понял! — округлив свои счастливые глаза, уверял меня муж.
— Спи тогда, раз понял! И я тоже очень устала, — пробормотала я, на самом деле чувствуя себя разбитым корытом, после всех этих злоключений и развлечений.
Мне не хотелось ни разговаривать, ни тем более работать грелкой, хоть и своему собственному, но все же еще с неопределенным статусом, мужчине. Поэтому на кровать я забралась, скинув одежду чужую, но сразу повернулась к нему спиной, обозначив свою позицию, только переночевать и все.
Леша заворочался за моей спиной, но послушно не трогал меня, только старательнее вздыхал, я думала, чтобы меня разжалобить, но оказалось, готовился с силами, сказать мне, целую речь, спустя пару минут от которой у меня покатились слезы, все нарастающим потоком, стекая по лицу на пуховую подушку.
Глава № 38
Иришка, все же забралась ко мне в эту «чёрти где» кровать, но устроилась на самом краю, подальше от меня. Для надежности уложив между нами подушку. Только какой в ней смысл, когда между нами все гораздо хуже? Между нами космос. Из планет непонимания, недоверия и накрывший нас шквал метеоритного дождя всех вытекших из этого последствий, все больнее бьет.
— Ириш, поговорим? Нечего же уже терять ведь. Все зашло слишком далеко. И без того нелепые отношения превратились в фарс. Я конечно не против, носиться за тобой хоть до конца жизни, но … только не по хатам других мужчин.
Ира не отвечала мне, что собственно было неудивительно, я бы даже сказал в порядке вещей для нее.
— Милая, я очень ценю, что ты не любишь скандалить, что ты стараешься сглаживать конфликты, не вступая со мной в перепалки. Конечно, ты знаешь, что я терпеть не могу истеричек. Но из крайности в крайность тоже не выход. Нужна пресловутая золотая середина. Невозможно выйти из конфликта и найти компромисс, не вступая в споры, дискуссии, переговоры. Даже если остынешь, они никуда не деваются. Собираются в копилочку. Так нельзя, слышишь?
По ту сторону баррикады было слышно мерное дыхание. Уснула. Всю дорогу репетировал, пока прорывался сквозь ледяной ветер и тонны снега, а рассказать некому.
Хотел убрать подушку, но вовремя сообразил, что я могу ее заразить. Пуховый барьер конечно тоже не гарантия защиты от вирусов, но захватить ее в объятья всё-таки еще ненадежнее. Куда девать приготовленную речь я не знал, но захотелось просто поговорить со спящей красавицей и, наверное, сказать то, что я никогда я ей не говорил и уже не скажу.
— Знаешь, Иришка. Я за это время, пока мы с тобой в фиктивном разводе, постоянно вспоминал тот день, когда я впервые тебя увидел. Как наваждение преследует меня эта картинка.
В ответ конечно лишь тишина и сопение. Но мне нужно выговориться, наверное.
— Помнишь этот день? У меня была вечеринка, и я просил Настю не мешать, но она конечно как обычно не послушала и прискакала домой. И тебя привела. Тот момент, когда я повернулся и увидел тебя, отпечатался в памяти настолько ярко, что я помню каждую деталь, как будто вижу сейчас. Зеленые глаза, самые красивые на свете, были широко распахнуты, ты смотрела на меня как на звезду Голливуда. Солнце играло в твоих волосах, которые немного развивались на ветру. Такая хрупкая, как статуэтка балерины из Настиной шкатулки. Я даже дышать перестал и единственное, о чем я тогда думал, что во что бы то не стало, хочу чтобы ты была моей. Помнишь, я дурачился весь вечер? Мне хотелось, чтобы ты смотрела только на меня. Ловил себя на мысли что веду себя как мальчишка. А потом я предложил отвезти тебя домой. Ты скромничала и отказывалась, а у меня сердце в пятки уходило от мысли, что уедешь не со мной. Ты меня поразила или даже сразила наповал. Стеснительно заливалась румянцем, глядя на меня. Такая красивая и такая же тихая скромница, редкое сочетание. Я знал с первой этой поездки, что ты запала на меня, а вот ты и не догадывалась, что я поплыл от твоей первой улыбки. Как мне сносило крышу от твоих поцелуев. И я даже не сомневался, что нашел свою единственную, с которой хочу быть до конца жизни. В которой готов раствориться полностью. Но так и не сумел. Не смог достучаться, не мог разгадать тебя. Ты же только слушаешь, но не слышишь. Понимаешь разницу? Обижаешься на всякие мелочи из-за этого. Я же прошу тебя не хмурится, не потому что перестану любить, появись у тебя морщины, а потому что это тебя они расстраивают. По мне хоть как эта баба Люба ходи вся в сеточках из морщин, я всё равно буду любить тебя.