Страница 25 из 62
Наутро, когда Виталь узнал, что поедет домой на специально купленном для него фургоне, чуть не расплакался. Абсолютно чужой человек, казавшийся ему очень жестким, в котором угадывался военный, проявил участие в его судьбе. Виталь вообще верил в хороших людей, ему по жизни везло на них. Вот и девушка, Ио, оказалась талантливой врачевательницей. То, что не решились сделать лекари эмира, она сделала в походных условиях, под открытым небом. И раны заживают быстро…
Поначалу Ио ехала с ним фургоне, следила за его состоянием, поила отваром, меняла повязки. Потом он сам стал справляться, и девушка реже стала находиться с ним. Люди, узнавшие о невероятном таланте молодой знахарки, стали обращаться к ней со своими проблемами. По мере своих сил, она помогала всем. А Виталь стал общаться с хозяином фургона.
— Кир, а почему ты решил мне помочь?
— Помогай ближнему своему, ибо сказано, — туманно выразился Дэн.
— И все же?
— Я знаю, что такое раны и боль. И мне помогли в критический момент абсолютно чужие люди. Как говорится: "Глаз за глаз!"
— Интересная месть получается, — Виталь расхохотался, ему нравился этот парень, — платишь добром за добро?
— Пытаюсь.
— А куда путь держишь?
— Сам не знаю, ищу город, чтобы обосноваться, потом брата перевезу.
— У тебя есть брат?
— Младший. Остался дома, пока я обустроюсь.
— А в своем городе что не живется?
— Воспоминания тяжелые давят, — честно признался возница.
— Понятно. А у меня в Синь-Озере семья осталась. Жена и дочь. Жена жива ли, не знаю, а дочь твоих лет, может чуть старше. Возможно, я уже дед? — мечтательно произнес Виталь.
— А как дочь зовут?
— Маргарита, Марго.
— Красивое имя.
— Так у меня жена, тоже Маргарита. У них в семье по женской линии все старшие дочери — Маргариты! — развеселился Виталь, вспомнив семейные традиции.
— А как же вы их зовете?
— Ну, бабушка была — Грета, жена — Рита, дочь — Марго. Можно еще Мара или Маргара. Много чего! А можно по номерам: первая, вторая, двадцать первая.
Дэн расхохотался. Ему воочию представился женский отряд Маргарит по номерам.
— А мою маму звали Сирин.
— Редкое имя. А в каганате сплошь Лейлы и Джейлы.
Знакомое имя резко кольнуло Дэна. Чтобы сменить тему женских имен он стал интересоваться судьбой Виталя, как он попал в каганат?
— Около двадцати лет назад пошел я в рыцарский поход. В одном из боев с пуштами подо мной убило лошадь и, падая, она придавила мне ногу. Пока выпутался, гляжу, вокруг одни степняки, зубы скалят, ухмыляются. Скрутили они меня. Я воин-то плохой. Взяли меня в отряд как толмача, переводчика значит. Попал я в рабство к одному дурному воину по имени Тугин. Буйный он был. Это потом я узнал, что траву какую-то он жевал. Эта трава и делала его неуправляемым. И погиб он непутево, также как и жил. Собственная лошадь ударила его копытом в висок, когда он пытался на нее сесть. Что уж там произошло, не знаю, но скинула она его и копытом в голову лягнула. Сразу дух испустил. Все наследство Тугина было — я да эта лошадь. Никто не захотел брать себе эту кобылу. И я тоже не пользовался успехом, переводчик… Что возьмешь с толмача? Вот и продали нас на невольничьем рынке в Жевре. Купил меня торговец из Парганы. Конечно, жить стало легче. Работал я в его лавке, да и знания языков пригодилось. Кроме всякой утвари, торговал он книгами. Каких я только у него книг, свитков не повидал. За всю жизнь я столько не прочитал книг, сколько у него за год. Как-то раз к нам в лавку пришел за книгами слуга юного принца Юсуфа. Саид-Ахмет, правитель Южного каганата, решил дать сыну хорошее образование. Я подобрал ему книги, а через два дня к моему хозяину пришел какой-то важный человек из дворца и выкупил меня. Не знаю, почему правитель так поступил, но я был приставлен к принцу в качестве наставника. Язык их я к тому времени уже хорошо выучил. Мальчик рос любознательным, науки впитывал в себя, как губка. Стихи писал, рисовал. Я его разным языкам учил. Когда стал он интересоваться делами государства, мы с ним стали обсуждать решения его отца, предугадывать последствия. О наших беседах стало известно правителю. Размышления наши во многом были правильными, и Саид-Ахмет понял это. Сначала он просто советовался со мной по некоторым вопросам, а потом назначил главным визирем.
— Ты был главным визирем Парганы? — удивился Дэн. — Такая легендарная личность! Слышал я о визире Саид-Ахмета!
— Был. Больше десяти лет. Почет, уважение, зависть, злоба — все я испытал за эти годы. Правитель предлагал мне в жены лучших красавиц его страны, хотел, чтобы я остался. Но у нас был уговор, десять лет я ему служу, а потом он меня отпускает домой, к семье.
— И отпустил? — удивился Дэн.
— Отпустил. В дорогу дал коня, денег, охрану до границ своего государства.
— И где все это?
— Охрана ушла. Дальше из Эль-Кары я отправился с торговым караваном. Но нас ограбили. У меня осталось чуть-чуть денег, спасибо, добрые люди помогают добраться домой. Вот и тебе, огромное спасибо!
— Да ладно, — почему-то смутился Дэн.
— И Ио спасибо, идти-то я уже совсем не мог…
— Так с ногами это в каганате сделали?
— Нет, степняки.
— И лекари Саид-Ахмета не помогли?
— Смотрели, совещались, мази делали, но извлечь конский волос не решились. Если изуродовали бы ноги визиря, их бы казнили!
— Неужели казнили бы?
— Да, законы у них суровые. Да и я не хотел людей подводить, так и ушел хромым. Вот теперь все будет хорошо, надеюсь, поправлюсь.
— Обязательно поправишься! — Дэн был уверен в результатах лечения Ланы.
— Кир, мне нечем тебе заплатить… — Дэн попытался протестовать, но Виталь продолжил, — но я приглашаю тебя погостить в моем доме. Поживешь немного, оглядишься, может, понравиться. Город у нас мастеровой. Ты кто по профессии?
— Кузнец, — больше Дэну в голову ничего не пришло.
Виталь был готов поклясться, что Кир — военный. Выправка, посадка в седле… Но, раз он говорит — кузнец, значит кузнец.
Дэн и сам не знал, почему он так сказал. Но почему-то говорить, что он военный, ему не хотелось. Дело не в том, что он не доверял Виталю. Наоборот, тот ему очень понравился. Душевный и очень мудрый человек. Просто ему хотелось расстаться со своим прошлым, а профессия кузнеца как-то сама пришла на ум. Он стал замечать, что с некоторых пор говорит не думая, и это оказывается правильным. Может та, давняя похвала мастера притаилась в лабиринтах памяти, и вот сейчас выбралась на свет. Или Сандр, мечтавший об этой профессии, повлиял. Сейчас Дэн абсолютно не был против профессии кузнеца. Значит, решено: он остается в Синь-Озере, станет кузнецом, а потом и Сандра можно будет к себе забрать.
Когда Дэн принял это решение, ему сразу стало легче на душе. Он начал расспрашивать Виталя о городе, о ремесленниках, о том, что за народ там живет. Виталь был великолепным рассказчиком. Дэн слушал его, и как будто видел все своими глазами. Город у озера, раскинувшийся по холмам, белые домики, утопавшие в садах, улица Ремесленников, ратуша, базарная площадь… Когда Синь-Озеро показался на горизонте, Дэн его сразу узнал, как будто это был его родной город.
— Это Синь-Озеро? — спросил он восхищенно.
— Да. Смотри, как красиво. За двадцать лет он стал еще краше, — в уголках глаз Виталя блеснули слезы.
— А почему нет крепостной стены? — Дэн первый раз видел город, не обнесенный крепостной стеной.
— В центре города есть старая крепость, но ею редко пользовались для защиты.
— А как же защищать город при нападении врагов?
— Все-таки он военный, — подумал Виталь, — сразу оценивает, как город защищен, — а вслух сказал: — У нас небогатый город, мастеровые, ремесленники. Это не представляет особого интереса для завоевателей. Дальше — огромное озеро, пути нет. Да и за озером — топи до самого Ущелья Туманов.
— А оно существует?
— Ущелье-то?