Страница 9 из 10
День прошел достаточно приятно, но ни одна лодка так и не появилась, и к вечеру мать не на шутку разволновалась.
– Мать, не нервничай, – сказал Ларри. – Не сегодня, так завтра, а запасов продовольствия у нас предостаточно.
– То-то и оно, что недостаточно, – возразила мать. – Я не рассчитывала на подобную задержку. К тому же лед так быстро тает, что еда очень быстро испортится.
Один аспект нашего затруднительного положения мы точно недооценили. Эта бухточка с обступившими ее скалами не предоставила нам тех удобств, которые Робинзон Крузо обнаружил на своем острове. По скале стекал тонкий ручеек пресной воды, образовывая протухшую лужу; Теодор обнаружил в ней разнообразные формы жизни, но для питья, если наши запасы закончатся, она была явно непригодна.
– Матер, не волнуйтесь, – сказал Макс, беря ее под защиту своими ручищами. – В крайнем случае мы дотолкаем лодку до самого Корфу.
– Какая глупость, – сказал Дональд. – Только приезжий с континента мог предложить такое. Ты знаешь, сколько тонн весит такой катер? Его невозможно толкать.
– Боюсь, что Дональд прав, – сказал Мактавиш. – Даже всей командой, а я человек тренированный, мы его далеко не отбуксируем.
– Хватит уже болтать, – вышел из себя Ларри. – Вокруг полно рыбаков. Завтра кто-нибудь непременно проплывет мимо.
– Хочется верить, что ты прав, – сказала мать. – Иначе мы придется ввести рацион питания.
– Это, конечно, мелочь, но я обнаружил довольно редкие образцы, – вступил Теодор. – И если в ближайшее время не доставить их на Корфу, я боюсь, что они… вы же понимаете, они очень хрупкие… в общем, они… пропадут. – Вообще-то, ему свойственна наукообразная речь.
Спать мы легли расстроенные, а Таки и Спиро по очереди дежурили на носу катера с угольной лампой в надежде обнаружить проплывающую рыбачью лодку. Но до рассвета никто так и не появился. Беда не приходит одна: лед в рефрижераторе таял с такой пугающей быстротой, что нам пришлось выкопать ямку в песке и держать там самые скоропортящиеся продукты. Завтрак был весьма скудным.
– Боже мой, и зачем только мы отправились в это путешествие? – сокрушалась мать.
– Не волнуйтесь, матер, – успокаивал ее Макс. – Наз спазут, я чувствую затылком.
– Я думаю, Ларри прав, – сказал Дональд. – У этого побережья многие рыбачат. Рано или поздно какая-нибудь лодка появится.
– Лучше раньше, пока мы тут все не умерли от голода, – вздохнула мать.
– А все Ларри, – завелся голодный Лесли. – Это была его идея.
– Нечего все валить на меня, – огрызнулся Ларри. – Тебе тоже понравилась эта идея. Если бы все правильно подготовили, мы бы не попали в такой переплет.
– А я согласна с Лесли, – сказала Марго. – Это Ларри предложил.
– Я не предлагал, чтобы у нас закончился бензин в заброшенной бухте, окруженной скалами, в десяти километрах от ближайшего населенного пункта, – возразил ей Ларри.
– Все, все, не ссорьтесь, – вступила мать. – Дональд прав. Наверняка скоро появится рыбачья лодка.
– А пока, дорогая миссис Даррелл, я вам поиграю, и сразу станет легче, – сказал Свен.
Выбор оказался неудачным – Бах. Эта музыка Свена успокаивала, из чего он делал ошибочный вывод, что она так действует на всех.
Прошел еще один день, а рыбачья лодка так и не появилась. Лед таял на глазах, как и запасы еды. Нашего ужина не хватило бы даже Оливеру Твисту.
– Черт знает что, – возмущался Ларри. – Эти идиоты рыбачат где угодно, только не здесь.
– Может, ночью кто-то появится, – предположил Мактавиш.
Спиро и Таки не спускали глаз с устья бухты, но все впустую. На завтрак каждому досталось по одному вялому персику, а весь обед состоял из хлеба и арбуза.
– И какие у нас еще запасы? – спросил Ларри по окончании трапезы.
– К счастью, я малоежка, – сказал Теодор и поспешил добавить: – К счастью для меня.
– Я себе не представляю, что мы будем дальше делать, – сказала мать, дошедшая до отчаяния, несмотря на все наши попытки ее успокоить.
– Займемся каннибализмом, – сказал Ларри.
– Дорогой, не надо так шутить. Это не смешно.
– Я для вас буду жестковат! – рассмеялся Мактавиш.
– С вас и начнем. – Ларри смерил его злобным взглядом. – Это будет неудобоваримая закуска. Зато Леонора, медленно поджаренная на горячем песке, как это делают в Полинезии, наверняка придется всем по вкусу. Пальчики на ногах, ягодицы и грудка.
– Ларри, это отвратительно, – возмутилась Марго. – Как можно есть человечину!
– Да уж, – согласился с ней Дональд. – На такое способны только китайцы.
– Удивительно, на что способен человек в чрезвычайных обстоятельствах, – включился Теодор. – Кажется, в Боснии несколько деревень на несколько месяцев завалило снегом, и многие… м-м… перешли к каннибализму.
– Ну сколько можно! – не выдержала мать. – И без того тошно.
– Ты не ответила на мой вопрос, – напомнил Ларри. – Какие у нас запасы?
– Арбузы, три зеленых перца и две буханки хлеба. Таки пытается рыбачить, но в этой бухте, говорит он, с рыбой обстоит дело неважно.
– У нас же оставались ножки ягненка, – заметил ей Ларри.
– Да, дорогой, – сказала мать, – но они протухли, и мне пришлось их закопать.
– Господи. Остается только каннибализм.
Еще день прошел, и по-прежнему ни одной лодки. На ужин мы ели засохший хлеб, подвядшие зеленые перцы и арбуз.
Таки и Спиро заняли места дозорных на носу «бензины», а мы, голодные, улеглись спать.
За ночь мимо бухты никто так и не проплыл. Наше положение, поначалу несколько комичное, становилось все серьезнее. Мы устроили на борту военный совет. Мое предложение, что мы сможем продержаться несколько дней на моллюсках, было тут же отправлено в корзину.
– Мои образцы быстро разлагаются, – пожаловался Теодор.
– К черту ваши образцы! – взорвался Ларри. – Если бы вы умели собирать нечто более существенное, чем микроскопические создания, это нам сейчас помогло бы выжить.
– Не представляю, что нам дальше делать, – сказала мать. – Сегодня на завтрак мы съели по кусочку хлеба, и больше у нас ничего не осталось. Мы просто здесь умрем. А это не то место, где я бы хотела быть похороненной.
– Матер не умрет, – с нежностью промолвил Макс. – Езли понадобится, я зовершу замоубийство, и вы меня зъедите.
Она несколько оторопела от такого щедрого предложения:
– Макс, вы очень добры, но я очень надеюсь, что до этого не дойдет.
И в эту самую минуту Спиро, дежуривший на носу «бензины», издал такой бычий рев, что, кажется, содрогнулись скалы.
– Сюда! Сюда! – кричал он по-гречески. – Давай сюда!
До того зычным был голос, вырывавшийся из мощной грудной клетки, да еще усиленный горным эхом, что рыбак в лодке его услышал и развернулся в нашу сторону. Мы все перебежали на нос и вовсю замахали руками. Рыбак заглушил мотор, а Спиро снова прокричал ему:
– Давай сюда! Давай сюда!
– Кто, я? – удивился мужчина.
– Ты, кто ж еще!
– Вы просите меня подплыть к вам? – Мужчина желал полной ясности.
Спиро призвал на помощь Спиридона и других святых.
– ТЕБЯ! – проревел он. – Или там есть еще кто-то?
Рыбак на всякий случай поглядел вокруг.
– Никого, – ответил он.
– Вот ты мне и нужен!
– Зачем? – заинтересовался мужчина.
– Подойдешь ближе – узнаешь, – рявкнул Спиро и тихо выругался: – Идиот!
– Ладно, – сказал мужчина.
Он снова завел мотор и зигзагами направился в нашу сторону.
– Слава богу, – дрожащим голосом выговорила мать. – Слава богу.
Должен сказать, что в эту минуту все мы испытывали такие же чувства. Маленькая моторка, метра четыре в длину, подплыла ближе, мужчина заглушил мотор, и лодка тихо ткнулась в наш борт. Мужчина был смуглый, как фундук, с черно-синими глазищами и вьющейся копной волос. С первой минуты стало ясно: если он и не идиот, то близко к этому.
Он заискивающе улыбнулся нашей честной компании:
– Kalimera!