Страница 10 из 57
Это уничтожит Клан, но сохранит жизнь его людям. Но, это крайность. Когда уже точно будет всё. Край.
Пока же он жив и силён, его супруга жива и даже намёков на слабость не выказывает, продолжая поддерживать его во всех вопросах и решениях.
Он верил, что они ещё выгрызут у судьбы шанс на выживание. Примерно лет пятьдесят у них ещё есть.
Двером упрямо верил, что всё наладится, и не сомневался ни секунды, что предки не дадут Клану кануть в историю так же, как канули родственные Кланы.
Когда–то Клан Корус был лишь одним из четвёрки Великих Кланов, кто применяли техники Берегинь. Теперь Великих Кланов уже нет, и только Корус пытаются сохранить свою независимость. Последними из тех, кто мог бросать вызов Богам.
Двером Корус верил, что предки их не оставят.
И они не оставили.
Они послали им Чистого. Вариант, который даже не рассматривался главой клана как один из способов спасения, потому что Чистый — это была лишь сказка. Легенда, пересказываемая перед сном в домах на окраине Твердыни Корус. В домах внешнего сектора, где живут обычные люди, неодарённые, те, кто своими руками строит благополучие клана, возделывая поля, ухаживая за урожаем. Те, кто большую часть жизни, за возможность спокойно спать, регулярно есть и родить и вырасти детей, готовы с благодарностью делать всё, что они могут из того, что нужно Клану.
Чистый — это легенда черни. Чистый — это вера в возможность невозможного.
Так Двером считал до того момента, как Рия'А'Корус не прислала весть, о том, что Чистый умирает у неё в башне.
Настоящий. Пока ещё живой Чистый.
Вот тогда то Двером и узнал, что Хроники Клана хранят в себе информацию о том, кто такие — Чистые, о том, что с ними делать и о том, чем Чистый может помочь Клану в это сложное время. Верховная Берегиня Клана, его супруга, его ненаглядная Укма, хранительница Хроник, в таких вопросах соображала быстро, объясняла предельно чётко и заставляла принимать очень сложные решения максимально быстро.
Клан Корус получил шанс не просто выжить, но и возвыситься. И им всем нужно было хорошенько постараться. Время на это у них пока было.
И долина, раскинувшаяся перед взором семнадцатого главы Клана Корус, вполне могла ещё не одно поколение оставаться спасением для Клана, а не его могилой.
Глава 7
Шёпот Леса с самого рассвета был необычен. Аулендил слышал его особенно остро и ярко. Даже Орт сегодня давил не так сильно, позволяя Лесу нашёптывать что–то всё настойчивее и настойчивее.
Что–то грядёт. Слишком долго длились спокойные времена. Слишком давно альвы не почитали Лес и предков новыми жертвами и не пополняли их ряды новыми соплеменниками. Слишком расслабились. Закостенели. Укоренились.
Но Лес чуток всё так же, как и сто лет назад, так же, как и тысячу лет назад. И теперь лишь от Аулендила зависит, будет ли услышано предупреждение и успеют ли альвы подготовиться. Лесу безразлично, но Предки больше любят жертвы, чем новичков.
Лёгкое касание сознания, сигнализирующее о госте, одновременно с усилением шёпота Леса дало понять Аулендилу — это оно. То, о чём предупреждает его Лес. Осталось лишь услышать весть и правильно её понять.
Дав разрешение домашнему древу пропустить гостя, Аулендил с трудом оторвался от завораживающего зрелища жизни Леса, которое созерцал с вершины панорамной площадки, спустился в общую комнату своего домашнего древа и приготовился встречать гостя.
— Владыка! — гость не заставил себя ждать и уже через минуту высокий статный альв, затянутый в лёгкий доспех–хамелеон дальней стражи склонился в поклоне младшего — старшему.
Аулендил помнил его. Молодой, но очень перспективный слышащий, отринувший проторенные Пути и выбравший свою тропу к вершине силы. Ирумиил–изгой. Пятьдесят лет назад над ним смеялись и прочили забвение и смерть от лап зверей–не–слышащих-Лес. Тридцать лет назад в его сторону могли улыбнуться только сильнейшие альвы его поколения. Десять лет назад его больше никто не называл изгоем и к нему уже стояли в очередь ученики. Ирумиил стал сильнейшим альвом своего поколения. И первым, идущим по пути силы, кто смог снова перешагнуть порог «мёртвого корня». Впервые, за почти тысячу лет.
И не просто перешагнуть этот порог, а осознанно пройти весь Путь, и по просьбе владыки Аулендила, переосмыслить, переоценить, взвесить все трудности, которые встретились на этом тернистом пути и на основе собственного опыта сформировать систему подготовки молодых ростков. Максимально простую, способную провести к горизонту силы даже тех, кто не был щедро одарён Лесом. И вот уже не первый год разработанный этим талантливым альвом Путь даёт шанс даже слабым служить Лесу.
— Встань, Ирумиил, — Аулендил, Владыка Леса, с усилием прервал плавно текущие мысли и настроился на контакт с гостем, — встань и донеси до меня свою весть!
Кисти рук двух альвов, Владыки Леса и командира куста разведки дальней стражи, соприкоснулись. Ладонь к ладони. С лёгким скрипом, твёрдые пальцы переплелись, обеспечивая достаточный контакт для поддержания техники.
Весть, переданная не рядовым альвом, а Слышащим, всегда чёткая и ясная, а с определенного уровня силы передающего ещё и обладает эффектом присутствия. И чем сильнее Слышащий, тем полнее и чётче передаваемая им весть. Иногда же бывают случаи, когда получающий весть видит и слышит даже больше, чем тот, кто эту весть принёс. Сейчас был именно такой случай. Хоть Ирумиил и был сильнейшим в своём поколении, но Владыка Леса был необоримо сильнее.
Трое суток минуло с момента, которое запечатлела техника вести. Аулендил почувствовал росток раздражения. Трое суток! Но быстро взял себя в руки. Терпение, и буквально через мгновения он будет знать причину такой задержки. Не дело растить сорняки негативных чувств, особенно в тени лучших альвов.
Но через мгновение росток раздражения вырвался из оков контроля Владыки, но рос он уже не в тени Ирумиила. Владыка узнал места, которые показывала ему весть, лесная гниль! Снова люди! Снова эти мелочные, забывшие предков и убившие своего Бога, завистливые, жадные и жалкие существа! Но что они делают на землях альвов?! И почему они ещё живы?!
Успокоиться удалось с трудом. Время передачи вести непозволительно затягивалось, но Ирумиил с пониманием усиливал поддержание техники в момент, когда эмоции захлестнули Владыку, не позволяя ни тени уже своих эмоций вырваться из волевых оков Слышащего и ещё сильнее исказить весть.
Успокоившись и отринув раздражение и гнев, Аулендил «вгляделся» в весть. Сырая лесная гниль! Это были Корус! Худшие из людей! Единственные кто смог пройти по его Лесу и осесть на окраине. Соседи! Вот уже двести лет как живущие на окраине его Леса и не собирающиеся покидать обжитую долину.
Аулендил бы с радостью смёл всю эту гнилую кровь с окраин своего Леса, но уже через поколение Корус укрепились, и теперь их было не выкорчевать. Их даже нежить не смогла заставить покинуть долину! Поэтому оставалось только ждать, благо Корус — один из немногих кланов людей, которым несвойственна агрессия. Вечная, но непробиваемая оборона. Особенности клановых техник отпечатавшихся во взгляде на мир. А уж ждать альвы умеют. Лес не терпит спешки.
Так что же может грянуть от вечных затворников? О чём так настойчиво предупреждает его Лес?
Весть раскрывала Владыке всё новые и новые детали. Вот эмоции Ирумиила, фоном пронзающие донесение, на секунду вырываются из под контроля, и Владыка Леса видит ту, в чью сторону направлена эмоция. Человечка. Невысокая, по меркам альвов, совсем молодая. От силы пятнадцать лет. Светлые волосы, симметричные черты лица, яркая и неудобная одежда, в которой сложно ходить по лесу. Гнетущая аура, убивающая Лес. Проклятая.
Аулендил до этого момента ни разу её не видел, но старался быть в курсе общей ситуации. Именно появление Проклятой давала надежду Владыке Леса на то, что Корус можно будет выкорчевать из этой долины, берегиня такой силы, без своего Защитника, выкинутая из клана — что–то у них там было не в порядке. А значит, через поколение — два, их можно будет прощупать.