Тебе понравится

— Не принимай близко к сердцу. Я просто не хочу ничего усложнять. — Словно объясняясь, говорит сквозь тишину Вильям. Он лежит лицом к ней. Он уже сотню раз успел пожалеть, что сделал такой неосмотрительный шаг. О чём он думал, приглашая её переночевать в одной спальной? Её заботливые фразочки и движения во время сегодняшнего акта показались Вонке приятными. Он подумал, что может выжать из этого что-то большее. Но что можно выжать из самоуверенной собственницы? Похоть, подчинение своим желаниям и склонности к садизму. Ничего больше.

Виолетта обнимает подушку и не понимает, что делать в такой ситуации. Она знает, что внутренний пожар не даст ей уснуть. Дым от огня затуманил всю голову. Она потеряла спокойствие. Хочется задохнуться в нём и забыть всё, что тревожит органы. Сейчас Вилли уснет, и Борегард точно уже ничего не получит. А что можно сделать? Надоедать ему до бесконечности? Виолетта и сама понимает, что это вызовет в нём только раздражение. Вилли чётко обозначил свою позицию, переубедить его не получится. Невыполненная цель въелась под кожу, она зудит, словно напоминая, что нельзя бросать, что дело нужно доводить до конца.

Виолетта не в силах успокоиться и уснуть. Она хочет разобраться со своими ощущениями. Разобраться с Вонкой. Она снова садится, но уже не на него, а рядом. Она смотрит на него, сверлит взглядом закрытые веки, пока они не поднимутся.

— Что ещё? — Безразлично спрашивает магнат, переводя взляд на униженную Борегард.

А у неё внутри всё перекошено. Голова начинает пухнуть из-за неясности. Во рту копятся оскорбления и мат, хочется расслабить мышцы лица и выплеснуть слова на кондитера. Но девушка держит их. Держит минуту и с трудом проглатывает.

— Почему ты не хочешь? Почему? Я что, слишком мало делаю для тебя, чтобы получить хоть какую-то взаимность? — Виолетта наклоняет голову вбок, пытаясь понять, что означает выражение лица Вонки. Он устало вздыхает, всем своим видом показывая, что не хочет продолжать этот разговор. Девушку начинает бить дрожь. Ещё никогда она не чувствовала себя такой уязвимой и такой… зависимой? Черт! Да к чему это всё?!

— Я тебе не нравлюсь? Почему ты не хочешь? Тебе хоть кто-то нравится, кроме себя? Почему ты изо дня в день просишь трахать тебя страпоном? Если тебе нравится секс со мной, почему ты не хочешь попробовать большее? — Плотина порвалась. Виолетта не может сдержать поток слов. Они, словно кислота, жгут язык. — Почему?! Ты знаешь, сколько раз меня пытались склеить за эти восемь лет? Ты хоть представляешь, сколько молодых мужчин хотели бы увидеть мою грудь, потрогать моё тело, чёрт, просто поцеловать меня? Ты знаешь, сколько пожирающих взглядов я получила? Сколько комплиментов? Почему тебе всё равно? Почему?..

Виолетта не успела договорить, потому что Вилли Вонка резко поднялся, оперевшись на руку, и заткнул её невероятно тяжёлым взглядом. На секунду Борегард испугалась. В его глазах поселилось неопределимое раздражение. А как же «самый добрый и смешной»?

— Виолетта, прекрати трахать мне мозг! — Вонка с силой сжал её запястье. — Мне абсолютно плевать на тебя и твоё тело. У меня нет и быть не может романтических чувств к людям. Особенно к такой, как ты. Я терпеть не могу прикосновения. Меня дрожь бьёт даже от того, что ты трогаешь меня во время пеггинга. Я молчу, потому что не хочу всё испортить. Но теперь всё портишь ты. — В голосе была нервная дрожь. Нервная, раздражённая, уставшая, но не злая. Вонка не способен на физическую агрессию. Сколько раз за всё это время Виолетта выбешивала его? В ответ он может пропитать свои слова ядом, может оскорбить, ограничить доступ к чему-либо, но никогда не сделает больно. Поэтому и сейчас его желчь выглядит не более, чем фальшивой. Он ничего ей не сделает, и Борегард прекрасно знает об этом. Но кондитер все ещё смотрит на неё испепеляющим взглядом. Он пытается выровнять дыхание и успокоиться, чтобы снова попробовать уснуть и уже подумывает выгнать девушку из своей спальной, но продолжает говорить с плотно сжатыми зубами. — Закрой свой рот, убери от меня руки, ляг спать и, пожалуйста… Хватит вести себя как пьяная проститутка!

Горячее ощущение на щеке заставляет его замолчать. Кондитер хватается за лицо одной рукой, отпуская Виолетту и отворачиваясь от девушки. Их обоих начинает бить дрожь. Что происходит этой странной ночью? Привычный уклад их жизней ломается к чертям, как хрупкий леденец.

— Извинись. — С металлом в голосе требует Борегард. Она смотрит на Вонку и не моргает. К горлу изнутри поступает что-то острое. Ни капли страха. Только тупая обида. Вильям осторожно убирает ладонь от щеки и недоверчиво заглядывает в глаза к блондинке. В их стали содержится какой-то дьявольский огонь. — Я уже наслушалась от тебя. Если ты думаешь, что мне не обидно, то ты сильно ошибаешься. Я не хочу это больше терпеть. Извинись.

С силой Виолетта хватает кистью руки своего нижнего за шею и притягивает его голову к себе. Он дёргается и заметно ослабевает, прикрывая глаза. Его щека всё ещё болит после ладони сильной девушки. Его лицо перестало быть таким сердитым. Вонка молчит и робко прикасается к запястью блондинки, но это не заставляет её убрать руку. Наоборот, через мгновение пальцы сжимает вокруг шеи ещё сильнее, и рядом с губами кондитера раздаётся тихий стон.

— Прости. — Он шепчет беззвучно, словно запуганный ребёнок, и ждёт, когда Виолетта ослабит хватку. Вильям поднимает на неё умоляющий взгляд и сам не может понять, почему так обмяк в её руках. Пад пальцами Борегард легко может почувствовать, как его тело вибрирует. Кондитер легко мог бы сорвать ладонь девушки, но его словно парализовало. Он не двигается, лишь немного дрожит. Виолетта снимает руку с шеи мужчины и ждёт от него реакции. Но её нет. Куда делось его раздражение и готовность выгнать девчонку из комнаты?

И в этот момент приходит осознание. Виолетта понимает что ей теперь позволено всё. Теперь она решает, что будет, а чего не случится. Девушка закрывает глаза и старается прочистить голову: чего именно она хотела в тот момент? Вонка терпеливо ждёт. Молчит, ждёт и не движется. Его ноги сковывает тяжёлое ощущение: словно их перетянули чем-то плотным, и из-за этого конечности онемели. Виолетта поднимает веки, и огонь в глазах её достиг небывалых размеров. Только что своим бездействием Вонка развязал ей руки.

— Сегодня всё будет так, как я скажу. — Голос налит металлом. Они заполнили девушку до краёв: огонь, металл и желания. Главное сейчас — держать себя в руках и наслаждаться каждой минутой этой горячащей власти. Виолетта начинает сжимать руки кондитера за предплечья, словно держа его, чтобы тот не сбежал, и садится к нему на колени. Теперь её голова находится чуть выше, чем его. Это ещё раз показывает, кто здесь доминант. Девушка запускает руку в мягкие тёмные волосы и слегка массирует ему голову, помогая расслабиться. Сейчас это будет лучшим решением для него. Виолетта надавливает на грудь, заставляя нижнего лечь на спину. Он смотрит в потолок и молчит. Это странно, потому что до этого он активно пользовался языком, чтобы предотвратить исполнение желаний блондинки. А теперь он молчит, словно смиренно готовится принять свою участь.

Виолетта чувствует себя странно: никогда ещё он не был таким безвольным и таким послушным. Неужели эти перемены настали из-за маленькой пощёчины? Грудная клетка магната неровно поднимается и опускается под руками Борегард. Она смотрит на эту картину и начинает слегка улыбаться. По всему телу разливается тёплое ощущение: она принимает власть, принимает способность контролировать, принимает решение исполнить свои маленькие прихоти. Лицо девушки опускается ниже, прямо к лицу Вильяма. Так волнительно понимать, что он в сознании, что он всё видит и чувствует, что он молчит и не возражает, хотя явно всего этого не хочет.

Виолетта прижимается пухлыми губами ко рту кондитера намного нежнее, чем в предыдущий раз, и закрывает глаза. Она растворяется в приторном вкусе, потому что может почувствовать его целиком и полностью, и никто у неё его не отберёт. И всё же, из-за чего такие изменения? Не сейчас об этом думать. Его губы тёплые, но безвольные и слабые. Он ничего не делает, просто поддаётся, пассивирует. Виолетта не отказывает себе в удовольствии подержать голову мужчины руками, касаясь ладонями болезненно-светлой кожи на щеках. Так приятно тереться носом во время пецелуя о его лицо. Это помогает чувствовать тепло живого человека. Вонка дышит через нос, чтобы полностью отдать свой рот верхней. Наигравшись с губами, Виолетта заставляет его приоткрыть их, чтобы потом она могла впустить в его ротовую полость свой язык. Во рту влажно и тепло, девушка начинает пьянеть из-за ароматов и вкусов. Теперь она опускает голову ещё ниже, опираясь на предплечья возле головы Вильяма. Его глаза полуприкрыты, он кажется сонным и слабым. Это расслабляет Виолетту. Она уже не хочет отыметь его в рот, но язык не вынимает. Она пытается играть с языком Вонки, касаясь его, ныряя под него, проходя по зубам и внутренней стороне щеки, но он никак не отвечает. Его право. Так он хотя бы не мешает.