Тебе понравится

— Как часто ты занималась этим… с кем-то другим? — Вилли слабо приподнял брови. Его слова стали более растянутыми и невнятными. И на самом деле его сильно беспокоило это состояние. Вилли Вонка не любил чувствовать влияние алкоголя из-за потери контроля над собой. Он знал, что может начать говорить лишнее, делать то, чего не стоит, или, наоборот, не сможет что-то предпринять, если это будет нужно.

— М-м… На самом деле не так часто. Знаешь, в то время, когда я стала так влюблена в тебя, мне требовалась разрядка. Меня сильно выбешивало то, каким холодным ты ко мне бываешь, и я находила утешение в сексе. Но при этом я думала только о тебе. Мне не нравилось, что я не могу заниматься обычным сексом с тобой, поэтому иногда связывалась с парнями, которые искали знакомства на одну ночь. Но я не делала бы этого, если бы ты относился ко мне более серьёзно. — Закончив ответ, Виолетта попыталась сосредоточится на ощущениях, потому что в этот момент завершалась её давняя цель. — Господи, Вонка… Я люблю тебя. — С протяжными стоном удовлетворения Борегард, выделяя большое количество своей естественной смазки, насадилась на пенис и сразу же начала подпрыгивать на нём. Она не была так осторожна в этой позе, как Вилли, так как уже имела опыт в деле «наездницы». — О, да… Да… Наконец-то… А-а…

Изнутри её распирало горячее ощущение. Она не понимала, чего хочет: растягивать удовольствие, быть чувственной и медленной, или, наоборот, прыгать что есть силы, чтобы прочувствовать весь кайф секса с самым любимым человеком на свете. Из-за этих метаний Виолетта не могла определиться с тепмом и ритмом, и пока он был сбитым, неровным. Но она этого не замечала. Её настигла эйфория. Чувствовать в себе что-то тёплое, живое, и понимать, что это орган Вилли Вонки, — ощущение потрясающее. Сейчас было ясно: каждая нервная клеточка, потраченная на кондитера, стоила того. Их секс был далеко не идеальным, но в тот момент Виолетта Борегард была самой счастливой девушкой во всей Америке. Она с восторгом наращивала скорость прыжков, упираясь руками в живот кондитера и мешая свои звуки с его стонами. Он лежал почти неподвижно, но его дыхание срывалось. Он ничего не говорил, потому что не смог бы. Внутри него всё переворачивалось к чертям. Когда-то его воротило от мыслей, что люди целуются, трогают друг друга за гениталии и занимаются настоящим сексом. А о том, что ему предстоит возлечь с женщиной таким образом, он и подумать не мог. А что теперь? Теперь он чувствует мокрое и горячее влагалище своей наследницы, чувствует, как его член со всех сторон сжимают чужие мышцы. Чувствует, и не понимает: нравится это ему или нет.

Прошло около двадцати минут, прежде чем Виолетта с довольным выражением лица слезла с шоколатье и пристроилась рядом. После этого его дыхание стало выравниваться, однако второй раз мужчина так и не кончил. Но Борегард было всё равно. Она повернула голову и благодарно поцеловала Вилли в плечо, вдыхая его аромат.

— Какой же ты сладкий… — Тихо прошептала девушка, прикрывая глаза и прислоняясь щекой к руке кондитера. Она была уставшей, но до безумия счастливой. Ей хотелось провести в этой комнате вечность наедине с фабрикантом, но он бы такого не выдержал. — Почему ты молчишь?

Он снова не отвечает, медленно дыша и словно засыпая. И в этот момент Виолетта думает, что её желания начали сбываться одно за другим, что сейчас он будет лежать с ней в обнимку и тихо разговаривать о их глубокой привязанности и любви. Блондинка мягко улыбается и старается принять максимально удобное положение на плече, но через несколько минут Вилли начал вставать с кровати и одеваться.

— Куда ты? Может, ещё разок? — Девушка приподнимается на локте и неохотно натягивает бельё, не спуская взгляда с кондитера. Он выглядит странно. Какой-то потерянный, словно только-только пришёл в сознание. Он словно напуган. И это ей не понятно. Всё же было хорошо. Она отчётливо слышала его постанывания и вздохи, значит, ему нравилось. Почему сейчас он похож на ребёнка с токсичными родителями?

— Нет… Не надо. Больше не нужно. Вообще не нужно. — Он дрожащими руками застёгивает брюки и тянется к рубашке. Волосы Вилли растрёпаны, спутаны, падают на лицо.

— В смысле? — Черника нахмуривается и поднимается с постели. — Какого чёрта? Я думала, у нас теперь нормальные отношения, как у нормальных людей, и с нормальным сексом.

— Виолетта, у нас всегда был нормальный секс. Я не хочу это повторять. Мы попробовали один раз, но теперь вернёмся к… предыдущим методам. — Мужчина неуверенно смотрит на Борегард и заканчивает совсем уж тихо, замечая это ужасное выражение на её лице. Брови нахмурены, губы плотно сжаты, а в глазах целая бесконечность острых лезвий.

— Нет. Пеггинг — это НЕ нормальный секс. Страпон — это НЕ нормально для любящей пары. Это интересно, если пробовать иногда, чередовать или совмещать с настоящим сексом. Но я больше не вставлю в твою дырку ни одного фаллоса, если ты не будешь согласен идти на компромисс. — Виолетта обходит кровать, всё ещё оставаясь только в нижнем белье. Она стоит в нескольких метрах от Вонки, и он боится подойти ближе. — Я хочу чувствовать тебя в себе. Не только твой пенис, а ещё и твои тонкие пальчики, и сладкий язык. Кстати, да. Я хочу куннилингус. Сейчас.

— Что? Ты издеваешься? — Глаза кондитера раскрываются шире, и он замирает с при открытыми губами, не веря в то, что слышит.

— Я вставала на колени перед тобой. Я ласкала тебя губами и языком. Теперь твой черёд. Ты сделаешь это.

— Нет. Нет-нет… Я не буду. — Магнат судорожно мотает головой, будто смахивая эту идею, и хочет уйти. Но Виолетта ядовитым взглядом пригвоздила его к месту. — Я не буду, Борегард. Проси кого хочешь, только не меня. Я не прикоснусь к этому руками, и уж тем более ртом.

— Что ты несёшь? Мы в отношениях, чёрт возьми! Кого мне просить?

— Иди к чёрту, Борегард! Я ни за что на это не пойду. Меня начинает мутить только от мыслей. Нет. Ни за что. Я ухожу. Я ухожу к себе и иду в душ. Один. Иди к чёрту, Борегард, со своими прихотями!

Виолетта жутко побледнела. В её руках начала собираться весомая сила. Всё тело стало ломать. Никуда он не пойдёт, пока она не получит то, что хочет. Пока она не решит. Пока она не скажет. Под сердцем всё горит адским пламенем. Все мысли кипят, и рассудок отключается. В груди что-то защемило. Девушка в мгновение оказалась рядом со столом. Её рука, словно управляемая чем-то сверхъестественным, схватила пустую бутылку.

Ещё мгновение. И оглушительный звон. Сосуд разбился о стену в полуметре от груди Вильяма. Он замер, в полном шоке наблюдая за тем, как на полу рассыпались крупные осколки.

— Вернись. — Глаза у Виолетты сухие. Её лицо снова приняло свой обычный цвет. А голос будто упал.

— Ты… Ты идиотка?! Ты могла попасть в меня! Ты знаешь, что тогда бы было?! — Голос сорвался на крик.

— Я видела, что делаю. В тебя ни частицы не попало. Хватит из всего делать драму! Хватит притворяться бедной жертвой! Хватит выставлять меня в этом свете!

— Ты больная… Что ты творишь? — Голос стих. Вилли смотрит, не моргая, и чувствует, как в глазах начинает жутко щипать, словно из-за соли. Он не может сдвинуться с места, хотя безумно хочет уйти. Его тело словно перестало слушаться. В душе всё ломается. Нет никакого намёка на силу воли. Наоборот, тянет подойти к Борегард.

— Иди сюда. У нас всё было бы хорошо, если бы ты вёл себя нормально. — Девушка протягивает руку, словно подзывая к себе ребёнка.

— Что? Я виноват?

— Прекрати, Вилли. Ты сам это знаешь. Подойди ко мне. — Борегард с ноткой мягкости в голосе наблюдает за горячими каплями на бедном лице. Вонку всего трясёт. Он медленно поворачивает голову в ту в сторону, где разбилась бутылка, и оглядывает этот участок стены.

— Это… Не так всё должно быть. Так не поступают с людьми, когда их любят. — Он медленно возвращается к кровати и садится рядом с девушкой, смотря на неё глазами с мокрыми ресницами.

— Я знаю. И я рада, что ты это понимаешь. Ты же о себе говоришь? — Она не даёт ему ответить. Только ласково поглаживает по плечу. — У тебя есть шанс всё исправить. Просто сделай то, о чём я тебя прошу. — Вилли снова начинает нервно мотать головой. — Эй, успокойся. Не начинай концерт снова. Сделаешь это, и мы забудем про этот нюанс.