Тебе понравится

Вонка стоит в двух шагах от Виолетты, но не может подойти ещё чуть ближе. Его гипнотизирует взгляд стальных глаз Борегард, пропитанный чем-то разъедающим. Почему даже в такие чувственные мгновения в её зрачках так много острого яда? Когда кондитер замолкает, в его голове раздаётся воображаемый щелчок. А зачем он это сказал?

Она права. Она права. Она права. Виолетта знает, как правильно. Она знает. Нужно довериться ей. Нечего бояться. Не нужно паниковать. Всё будет нормально.

— Что теперь? — шёпотом спрашивает Вилли, не моргая. Его лицо бледнеет ещё сильнее. Девушка одним глотком допивает остатки вина в бокале, также ставит его на столик, а после притягивает к себе мужчину за плечи. Она лёгким нажимом заставляет его наклониться к ней, а затем прижимается губами к его рту. Неужели с ним это сработало? Обычный диалог и бокал вина. Странно до жути. Подавляя в себе все сомнения с помощью тёплого ощущения счастья, которое стало разливаться по всем клеточкам тела, Борегард обняла фабриканта, обвив руками его шею, и закрыла глаза, чувствуя его робкие руки на своей талии. Он ещё не скоро привыкнет. Нужно помочь ему расслабиться вином и лёгкими поцелуями.

— Для тебя это, наверное, странно? Чувствовать что-то подобное? — Спросила девушка, снова наполняя бокалы. Она отпустила его губы довольно скоро, заставляя себя быть осторожной. После слабого кивка в ответ Вильям отогнул ворот рубашки, стараясь успокоить своё дыхание. Виолетта второй раз протянула ему фужер с тёмно-красной жидкостью и слегка улыбнулась, стараясь выглядеть по-доброму уверенной, но дрожь внутри всё ещё было не унять. — Я думаю, нам будет сложно только первые дни. Затем всё встанет на свои места. Знаешь, как Кэррол говорил… Выстроится в единую красивую схему, как кружева.

Слово за словом. Фраза за фразой. Бокал за бокалом. И вот, бутылка почти пуста, а Вильям и Виолетта чувствуют приятную лёгкость. В головах всё ещё не так мутно, чтобы перестать соображать, но от зажатости и следа не осталось. Вонка смеётся, когда Борегард целует его в тонкие складочки под подбородком, когда усаживается на колени и забирается руками под одежду, трогая живот и спину.

— Боже, Борегард, чего ты хочешь? — Спрашивает фабрикант, слегка улыбаясь и закусывая губы, хотя прекрасно знает ответ. Блондинка уже не кажется ему такой нахальной собственницей, как это было раньше. То ли из-за вина, то ли из-за усталости, но ему не хочется возмущаться, убирать с себя её руки и отворачиваться от поцелуев. Примерно то же самое он чувствовал после крепкой пощёчины и удара по лицу. Всё это стало каким-то неважным.

— У взрослых людей это называется «секс». Я притащила сюда всё, что нужно: резинки, смазку, страпон… Всё есть, осталось только твоё согласие. — Борегард поглаживает коленом между ног кондитера, наблюдая за выражением его лица.

— Не знаю… После того, что ты сделала со мной вчера? Я думал, ты меня до смерти затрахаешь. Тебе было всё равно, когда я просил остановиться. — Вилли слегка приоткрывает губы, словно с них вот-вот сорвётся слабый стон, и наполовину закрывает глаза.

— Нет, ты снова всё перевернул. Снова вставляешь всё так, словно я издевались над тобой. Я делала всё так, как ты хотел: не целовала тебя и лишний раз не прикасалась, так что все твои обиды ужасно раздуты и преувеличены. — Девушка осушает бокал и встаёт с коленей Вилли Вонки. — Но в этот раз всё равно всё будет по-другому. — На этих словах Виолетта стянула с себя платье через голову, оставшись в нижнем белье шоколадного цвета. Кондитер выгнул бровь, скользя взглядом по её спортивному мускулистому телу и не чувствуя никакого притяжения. А девушка отходит куда-то в угол комнаты, где у неё были оставлены все необходимые для пеггинга вещи. Она надевает поверх трусиков страпон и снова поворачивается к магнату. — Ты будешь сверху.

— Что? Почему я? Как? — Вонка поднялся и подошёл ближе. Он всё ещё начинает волноваться при виде фаллоса на ремешках, а это предложение вовсе поставило его в тупик.

— Вот так. — Борегард легко запрыгнула на высокую кровать с чёрно-бордовыми покрывалами и огромным количеством подушек у изголовья. Она легла в изящной позе, какие обычно принимают девушки перед началом постельных сцен в романтических фильмах. — Я лягу здесь, а ты насадишься сверху на игрушку. Сам будешь выбирать темп, глубину, скорость… В общих чертах ты понял. Давай, тебе понравится.

— Я не знаю. Это… странно. Тебе не будет тяжело? — Мастер аккуратно сел на кровать, наблюдая, как Борегард мастурбационными движениями рук наносит на страпон лубрикант. Она всегда брала его очень много, стараясь делать ощущения нижнего наиболее безболезненными. Всегда, кроме последнего раза.

— Всё будет в порядке. Думаю, ты не очень тяжёлый. Ну же, расслабься, я помогу тебе. — Закончив со своим делом, девушка затаскивает его на кровать и быстро расстёгивает рубашку, чтобы увидеть, как неровно под ней движется его грудная клетка.

— Ладно, я сам. — Кондитер с видимым волнением избавляется от одежды, снова оставаясь только в гольфах. Он встаёт на коленях над Борегард, надевая презерватив, раздвигая ноги по обе стороны от её ног и пока не понимая, как ему устроиться лучше. Она же опускается чуть ниже, направляя его руками, двигает колени мастера ближе к себе, а таз, наоборот, отводит назад, к искуственному члену.

— А… А-а… Мф… — С помощью Виолетты он насаживается на игрушку, погружая в себя головку чёрного ненастоящего органа. Несмотря на обилие лубриканта, боль всё равно есть, она заставляет появиться ломоту в ногах. Кондитер стонет и запрокидывает голову назад, слегка морщась от ощущений крупного предмета внутри себя.

— Да… Всё правильно. Начинай двигаться. Сейчас станет легче. — Виолетта ласково поглаживает по ляжкам, наблюдая за тем, как сладкий магнат очень медленно, но упорно поднимается и опускается, увеличивая глубину введения с каждым разом. Она начинает водить рукой по стволу, помогая расслабиться. А он становится твёрже и сильно поднимается.

— А-ах… х… — Он шумно дышит и стонет, отклонившись назад и сумев насадиться на страпон наполовину. Виолетта крепко держит за руки, позволяя Вонке с силой сжимать их. А у него получается найти ритм и наладить дыхание.

— Нравится, да? Давай глубже… — Слова чемпионки услышаны. Даже снизу она не может проститься с ролью доминанта. Кондитер старается опуститься ниже, проталкивая игрушку в себя, но его рефлексы самосохранения не дают ему этого сделать. — Давай до конца, мальчик. До конца.

— А… Нет, я не могу. Мф… — Он, сжимая губы, стонет, не в силах заставить себя сесть так, чтобы полностью ввести в себя игрушку. Хотя у самого член стоит так, что касается головкой живота.

— Я помогу. — Заявляет Борегард, снова взяв всё в свои руки. В прямом смысле. Она сжимает пальцами его бёдра и с ласковыми уговорами надавливает, насаживая мастера на резиновые член. Он вскрикивает, дёргается, секунду сопротивляется, пытается встать, но девушка прикосновениями останавливает его. — Вот так… Теперь прыгай. И расслабься.

Вильям протяжно выдыхает, собирается с чувствами и начинает слегка подпрыгивать, и каждое его движение сопровождается короткими стонами. А Виолетта под его весом чувствует давление и толчки, хоть и не внутри себя, а снаружи. Когда кондитер вошёл во вкус и начал уже более спокойно, но всё ещё громко и страстно прыгать в позе наездницы, Борегард аккуратно надела резиновый презерватив на его член на случай, если он станет кончать. После этого она вновь ложится на спину и закрывает глаза. Благодаря движениям фабриканта страпон ритмично и довольно сильно надавливает на лобок девушки и вжимает её в кровать. И всё это действие принимает состояние нескончаемого водоворота звуков и эмоций.

— Быстрее… Быстрее! — Командует Виолетта, крепко держа Вонку за талию, ведь ей кажется, что она вот-вот может получить те ощущения, о которых лишь мечтала, но в глубине себя понимает, что это просто желания. По её приказу магнат ускоряется, и его звуки становятся громче. Он зажмуривается и весь дрожит от напряжённого наслаждения. А Борегард всё сильнее сжимает и натягивает пальцами кожу на его теле.