Страница 78 из 97
- А почему проверите при нас? И зачем ручки? – вспомнила тут Анжела Петровна и вопросительно на АлиСанну.
- Потому что в работах могут быть ошибки, и ручки пригодятся, чтобы их исправлять теми же чернилами.
- Я же вам сказала, у меня подруга филолог первой категории, и никаких ошибок не будет, - выпала из образа милейшей и добрейшей женщины Кузякина. АлиСанна внимательно посмотрела на неё, усмехнулась и ответила:
- А я филолог второй категории, до первой пока не доросла, и только порадуюсь, если ошибок не будет. Но жизнь меня научила тому, что в любом случае нужно иметь в виду все варианты развития событий. Поэтому я и сказала вам то, что сказала. Вы меня услышали. А дальше поступайте на своё усмотрение. Но, если ручек не будет, я все ошибки стану исправлять красными чернилами.
- Вы меня пугаете?
- Я вас предупреждаю, Анжела Петровна. Не в ваших интересах сейчас капризничать. И знайте, я пошла на участие во всём этом отвратительном фарсе с липовой медалью только из цеховой солидарности и ради благополучия и спокойствия своих детей. Не заставляйте меня об этом жалеть.
- С липовой? – ахнула Кузякина.
- Именно, - кивнула АлиСанна, встала из-за стола и, кивнув:
- До свидания, - вышла.
В половине восьмого утра понедельника она была в школе. В последний раз подравняла парты, разложила проштампованные тетради, ручки, карандаши, ластики. Приготовила мел. Когда всё было готово, выглянула в окно. Дети уже толпились у входа. Рановато пришли. Больше, чем за час. Устанут ведь. И если бы не предупреждала. Так нет, раз сто повторила, а они всё равно. Вот обормоты. Она улыбнулась и помахала им в окно, зная, что кто-нибудь обязательно смотрит с надеждой. Так и есть. Пять рук взметнулось в ответ сразу, остальные с секундной задержкой. Ага, вот и родители с сумками. Привезли еду. Молодцы. АлиСанна кивнула своим помощницам, мамам из родительского комитета, постучала пальцем по своим наручным часам и четыре раза показала десять растопыренных пальцев: спущусь через сорок минут, ждите. Мамы покивали в ответ: поняли. АлиСанна подошла к зеркалу, чтобы убедиться, что всё в порядке, и выбежала из кабинета. Пора было вскрывать конверты с экзаменационными заданиями.
В кабинете директора суета и уже толпятся председатель комиссии, ассистенты – подружки Ульяна с Соней – и завуч. Из комнаты отдыха выплывают две незнакомые дамы. Оксана Савельевна представляет их:
- Наши дорогие гости, члены независимой комиссии.
АлиСанна смотрит внимательно. Милые немолодые женщины, лица славные. Глядишь, и не будут мешать вести экзамен. Одна из них вдруг шепчет АлиСанне на ухо:
- У меня сегодня дочь тоже пишет сочинение.
И это звучит как обещание не свирепствовать. АлиСанна улыбается понимающе и сочувственно:
- Не волнуйтесь. Всё будет хорошо.
- Всё будет хорошо, - эхом отзывается дама. Видно, что она переживает.
Достают из сейфа заранее полученный конверт. Оксана Савельевна демонстрирует его всем всем собравшимся – цел и невредим, не вскрыт, не заклеен заново. Пока она аккуратно вскрывает его, АлиСанна почти не дышит. Но вот достают сложенные вдвое листы и первой дают именно ей – она ведущий учитель. АлиСанна разворачивает их, быстро пробегает глазами текст изложения с элементами сочинения. Тургенев. «Отцы и дети». Тема сочинения вполне внятная. Есть надежда, что даже те её дети, которых она не учила в десятом классе, когда проходили Тургенева, не забыли всё напрочь. За тех десятерых, что перешли с ней из старой школы, она спокойна. С ними они Тургенева разбирали подробнейшим образом. АлиСанна поднимает глаза. Все присутствующие молчат и смотрят на неё: ну что?
- Справимся, - кивает АлиСанна и улыбается, - напишем.
И всё вновь оживает. Все облегчённо улыбаются в ответ. И можно нормально дышать. И время опять идёт не странно и замедленно, а вполне себе обычным манером. Уф-ф-ф! Слава Богу!
Вы удивлены? Вам странно то, о чём я пишу? А зря. Учителя, они ведь такие. Они за своих детей горой. Даже если дети об этом и не догадываются. Поэтому АлиСанна, прочитав текст, выдохнула и полетела в свой кабинет. Зачем? Как зачем – просемафорить детям и их родителям, которые так и толпились под окнами, что всё будет в порядке, что они непременно справятся. Просемафорила. Те её поняли и просияли. А она помчалась дальше – писать на доске образец заполнения титульного листа и прочее, что пригодится её детям совсем скоро. Написала. Проверила и перепроверила. Выдохнула. Помыла руки от мела, вытерла их. Посмотрела в зеркало. Навесила на лицо безмятежное выражение и не спеша поплыла вниз. Сегодня она должна излучать спокойствие и уверенность. Сегодня она учитель, мать, психотерапевт и муза в одном лице. Сегодня её дети пишут экзаменационную работу. И всё будет хорошо. Она другого не допустит.
Лишь только АлиСанна появилась на крыльце, толпа, собравшаяся во дворе, качнулась в её сторону и тут же нахлынула, окружила. АлиСанна, хоть и на высоченных каблуках, как всегда оказалась ниже почти всех своих учеников и учениц. И, как всегда, подумала: «Как же они выросли, маленькие мои». И тут же выключила сентиментальность и включила профессионализм.