Страница 57 из 97
Но было уже поздно. Клич ушёл в народ. И с тех пор Колю только так и звали. Он не обижался, правда, но АлиСанна всё равно была очень рада, что никто (кроме Эллы, конечно), и в первую очередь сам Николай, не подозревал об её авторстве. В этом случае она предпочитала, чтобы закрепившееся прозвище слыло народным творчеством. Стыдно ей было за собственную несдержанность.
А их команда, кстати, тогда выиграла.
Превышение полномочий
Настроение Юли Кесаревой АлиСанне решительно не нравилось. Обычно весёлое розовощёкое лицо её было бледненьким и несчастным. АлиСанна весь урок литературы у «младшеньких» то и дело будто бы вскользь, случайно, поглядывала на Юлю и всё больше убеждалась в том, что что-то случилось.
На перемене она незаметно подзывала то одну, то другую свою девочку и тихонько интересовалась:
- Кто-нибудь знает, что с Юлей? Дома всё в порядке?
- Да вроде всё нормально. Она не жаловалась.
И только староста Алёна Халецкая сказала:
- К ней Шурупов пристаёт, из десятого «В». Я видела.
- В каком смысле пристаёт? – удивилась АлиСанна. – Нравится она ему, что ли?
- Нет, как раз наоборот. Цепляется он к ней, раздражает она его чем-то.
- Чем наша Юля может раздражать?
- Не знаю я. Дурак он, вот и всё.
- А вы почему её не защитили и мне не сказали?
- Так она никому ничего не говорит. Я случайно увидела. Подошла, спросила, что происходит. Шурупов сразу учапал. А Юля сказала, что ничего страшного.
- Ага. И именно потому, что ничего страшного, у неё такой разнесчастный вид, - рассердилась АлиСанна и после уроков попросила:
- Юлечка, останься, пожалуйста.
Юля не удивилась и кивнула. Дело было обычное. АлиСанна частенько просила остаться то одного, то другого, чтобы поговорить, узнать о делах, иногда поругать с глазу на глаз.
Когда закрылась дверь за последним из «младшеньких», АлиСанна перестала делать записи в журнали и подсела к Юле.
- Юленька, что происходит? Почему ты такая несчастная? – она была готова, что девочка начнёт запираться, отнекиваться. Но та вдруг всхлипнула (слёзы тут же выкатились из больших серо-голубых глаз) и призналась:
- Меня Шурупов обижает. Просто проходу не даёт.
- За что?
- Не знаю.
- Точно не от большой, но тщательно скрываемой даже от самого себя любви?
- Точно. Что я не поняла бы, что ли?
АлиСанна сразу поверила ей. Юля была искренняя, открытая и очень честная. Поверила и тут же разозлилась: «Ну, я ему дам», - хотя вслух, разумеется, сдержанно произнесла:
- Я с ним поговорю.
Юля посмотрела на неё с надеждой и недоверием одновременно:
- Правда?
- Конечно. Неужели я позволю кому-нибудь обижать моего ребёнка? – сурово сдвинула брови АлиСанна.
Юля глянула на неё и рассмеялась сквозь слёзы.
- Спасибо.
- Пожалуйста, - пожала плечами АлиСанна, - иди, Юлечка, домой. Завтра всё будет хорошо.
- Утро вечера мудренее? – уже совсем успокоившись спросила Юля.
- Конечно.
Юля ушла. А АлиСанна сходила вниз и посмотрела расписание уроков у десятого «В». Последним у них была литература, которую вела Ульяна. Перед звонком с урока АлиСанна встала у дверей триста седьмого кабинета и, как только Шурупов вышел в рекреацию, взяла его под локоть и увлекла за собой. Он удивился, но сопротивляться не решился.
- Стас, - начала АлиСанна, как только они вошли в её кабинет и закрыли дверь, - ты зачем к моей Юле Кесаревой пристаёшь?
- К кому? – удивился тот, и АлиСанна поняла, что он даже имени обижаемой им девочки не знает. Конечно, он в десятом, а она из девятого – мелочь, не достойная того, чтобы по имени звать-величать. Поняла и почувствовала: сейчас взорвётся. Но сдержалась, конечно, достала фотографию класса и, ткнув пальцем в Юлю, преувеличенно негромко и спокойно произнесла:
- В общем-то, вопрос мой праздный. Поэтому и ответ твой меня не слишком интересует. Я знаю всё, что мне нужно. Ты, Стас, отравляешь жизнь моей Юле. И я тебя предупреждаю, если ещё хоть раз подойдёшь к моему ребёнку, я тебе ноги повыдёргиваю. Понял меня?
- Простите, - растерялся Шурупов, - я не знал, что она ваша дочь. Вы же такая молодая.
АлиСанна от неожиданности чуть не фыркнула.
- Она не моя дочь. Она – мой ребёнок. Если не улавливаешь разницу, подойди к любому из моих детей, «старшеньких» или «младшеньких», и спроси. Они тебе объяснят. А ещё объяснят, что ни одного из них трогать нельзя. Ты это понял?