Страница 89 из 111
Наверное, он ждал Миру, причем голую, однако на пороге стоял жизнерадостный Вайлес, к счастью одетый.
— Привет! Ждал кого-то другого?
— А по мне так видно?
Проклятый демонстративно осмотрел себя, нет, вроде ж успел одеться.
— Ну, просто ты так навалился на бедную девочку, и при этом перестал дышать, что она решила, что ты, не выдержал возбуждения, и случайно умер. Поэтому на ее дикий крик прибежали все, включая тех, кто работает с котлами на нижнем уровне. А это между прочим пятнадцать метров вниз.
— А я перестал дышать? — спросил Миша лишь для того, чтобы что-нибудь спросить.
Ситуация была с одной стороны комичная, а с другой крайне неловкая.
— Неужели тебе никто не сказал? Ты по всем признакам умираешь, когда возвращаешься домой. Дыхания нет, пульс не прощупывается, так что радуйся, что тебя не закопали, или не сожгли в первый день пребывания здесь, в Этании.
— Ладно, — Проклятый вдруг понял, что тема ему неприятна, — Магрес приказал мне начинать пробуждение, с одной важной тренировки в одиночестве. А я не помню дорогу к балкону, с которого можно спуститься к скалам.
— Идем, — инструктор сразу стал серьезным.
Видимо словосочетание: “Магрес приказал”, обладало определенной волшебной силой.
— Ключ не забудь, — показал Вайлес на столик, и вышел из комнаты.
Балкон был пуст. Столик уже унесли, вина ему никто не оставил, но это и к лучшему. Заперев дверь, Проклятый оставил ключ тут же, на полу, и, постояв пару минут около верхней ступеньки, пошел вниз. Страх неожиданно исчез, остался лишь азарт:
— Двадцать шагов говоришь?! Я угадаю эту мелодию!
На этот раз было проще. Он знал, что может выйти, знал, что его ждет, и имел конкретную цель. Единственной проблемой было то, что он даже не представлял, как ему уменьшить количество шагов, но решил, что поймет это в процессе.
Добравшись до скалы, Миша убедился, что рисунок исчез. И хотя, это от него не требовалось, попытался его вернуть. Никаких сюрпризов, действия, ставшие успешными в прошлый раз, сработали и теперь. Посмотрев на рисунок, Проклятый отправился обратно. Первый раз, он все-таки ошибся, отвлекся на злобный взгляд в спину, слишком уж неприятные были ощущения. Да и, кроме того, какая-то его часть, пока еще не верила в существование этого места.
На второй раз он дошел, но за пятьдесят три шага. Поднялся на балкон, постоял, и отправился к скалам. Шесть раз он проходил эту дорогу, длина колебалась от сорока восьми, до пятидесяти пяти шагов. Но даже под дулом пистолета, Миша бы не смог объяснить, как это происходило. После шестого раза, он жутко устал, хотя тоже не мог понять из-за чего? Больше всего мучила жажда, и он решил, что завтра возьмет с собой флягу с водой. Оставит ее на балконе, в крайнем случае, а пока хватит. Он не чувствует времени, может уже его много прошло? Так и оказалось. По словам ждущего его Вайлеса, его тренировка заняла примерно треть того времени, которое Проклятый в среднем проводит в Этании.
Потом были занятия с Колпесом, новая практика в этанийском, комплекс релаксационных процедур. Миру за это время он не видел, да и не хотел. Видимо хождение рядом с серыми территориями его полностью удовлетворило. Прямо как та работа.
Новый день на Земле, не отличался от череды всех предыдущих. Немного физических занятий, чуточку шуток с Ирой и много компьютера. Все, как всегда. На улицу вернулась летняя жара, но утром Проклятый не захотел идти гулять, последние две серии седьмого сезона “Ходячих” требовали, чтобы он досмотрел их, не откладывая в долгий ящик.
После просмотра он прошелся по квартире, залез на раковину, попутно отметив, что это действие уже не является какой-либо проблемой, постоял под струйкой воды, Ира всегда оставляла для него приоткрытый кран. Успел вернуться к себе за пять минут до того, как в замке повернулся ключ.
Когда уснул Валик, они посидели на балконе, и Миша попросил Иру подумать о переезде за город. Разницу в стоимости жилья она добавит к запасам, и про деньги некоторое время можно будет не думать.
— Ты не веришь, что Виктор принесет денежку?
— Не знаю, маленькая. Пока их нет, не стоит на них рассчитывать.
— Да, пожалуй, ты прав. А купить и продать можно через твоего друга? Того, кто оформлял дарственную?
— Я думал об этом, и у меня нет однозначного ответа. Но, если на наш след выйдут, лучше подставить незнакомых риелторов, да и продавать и покупать нужно через разных. А еще лучше бы — размечтался он, — на разные фамилии.
— Согласна. Осталось только обзавестись соответствующим кругом знакомств, и сделать поддельные документы, — поддержала его тон Ира. — Мечтать, так мечтать.
Их разговор прервался из-за запиликавшего телефона. Ира с удивлением пошла в комнату, в последнее время ей звонили крайне редко. Она успела поднять трубку прежде, чем телефон разбудил малыша, и тихой тенью выскочила на кухню, так что Миша не мог слышать ее разговора. Вернулась на балкон минут через десять. Проклятый сразу понял — она чем-то расстроена.
— Кто это, маленькая?
— Папа, — в ее голосе сквозила растерянность, — они с мамой разводятся. Он сейчас в командировке, и скоро возвращается, но не хочет ехать домой. Спрашивал, можно ли у нас пожить два три дня. Кот, извини, я так растерялась, что сказала да.
— Ситуация, — пробурчал он недовольно. За два-три дня взаперти, у меня крыша уедет от тоски.
— Мишка, я могу придумать что-нибудь, и отказать ему….
Он понимал колебания жены. Отец, в отличии от матери, к ней относился хорошо. Правда, в конфликте занял позицию: “моя хата с краю”, но Миша не мог осуждать его за это. Он один-два раза приезжал, помогал им с мелким ремонтом, но это было еще до рождения Валика. И да, еще ее отец приезжал к роддому вместе с ним и Оксанкой, вот и все родственники.
— Пусть едет, потерплю. Ты, то как? Новость то, не из приятных.
— Я немного в шоке. Но положа руку на сердце, я раньше тоже удивлялась, почему их брак так долго не разваливается. Дети то выросли.
— Да. Хорошие отношения у тебя с матерью, — и без всякого перехода уточнил: — Когда он должен быть?
— Завтра, во второй половине дня, или послезавтра утром, смотря на какой поезд сядет.
— Хорошо. Отдашь ему мою комнату, а в эту пусть заходит по минимуму. Ну и носить тебе меня придется по максимуму.
Ира согласно кивнула. Она до сих пор была немного огорошена свалившимися новостями.
Вечером они пошли гулять. На утренней прогулке, Ира зацепилась коляской за перила, и так неудачно, что разорвала передний карман, тот самый, в котором всегда вывозила мужа. Но, Проклятому, все равно хотелось на улицу, и Ира понесла его в сумочке. Он завернулся в ее платок, смотрел в небо, и думал, что сейчас они доберутся до какого-нибудь укромного места, она вытащит его, он примет пару солнечных ванн, почувствует дуновение летнего ветерка. А еще думал о том, что, пожалуй, можно привыкнуть ко всему, даже к уменьшению.
На набережной было малолюдно. Ира катила коляску, сюсюскала с малышом, посматривала по сторонам. Заметив голубей, остановилась, вытащила Валика наружу, при этом сумка соскользнула с плеча, и Ира, сняв ее, оставила в коляске, чтобы не мешала держать сына за руки. Она не собиралась отходить от коляски, но сынишка, заметив голубей, радостно хохоча и с неожиданной прытью, побежал к ним. К сожалению, это было в направлении дороги, поэтому мама бросилась за ним. Паренек, лет тринадцати, до этого спокойно сидевший на лавочке, неожиданно вскочил, и, подбежав к коляске, схватил сумку, и бросился наутек.
Когда это произошло, Ира была в пяти шагах от коляски, и смотрела в другую сторону на сынишку, чтобы он не бежал к дороге. Услышав шум, она развернулась в тот момент, когда мелкий воришка уже бросился наутек, и было дернулась за ним, но потом остановилась в растерянности, не оставишь же годовалого малыша одного. Подхватила Валика на руки, хотела крикнуть, но в горле пересохло, а перед глазами все расплылось. Но это было не ведьмовское зрение, которое спасло ее при встрече с наркоманами. Это были банальные, злые слезы. “Идиотка проклятая! Как я могла оставить сумку??” — поносила она себя, но толку от этого не было. В сумочке не было ничего ценного кроме Миши. Ключи, она машинально сунула в карман, а телефон остался дома, после уменьшения мужа, она не всегда брала его с собой.