Страница 53 из 102
12 декабря. Я поговорил по телефону с Лотом, и он все устроил; меня пошлют в мою старую команду. Наша команда "альфа" может действовать на расстоянии до 2500 миль вдали от собственных сил, может руководить повстанческим отрядом до 1500 бойцов. В нашей 7-й группе спецвойск в Форт-Брагге 48 таких команд, и еще 12 - типа "Бета" (штабных).
13 декабря Я узнал сегодня, что существует две категории работников ЦРУ - "белые" и "черные". "Белые" - это постоянный состав (кабинетные начальники, штабисты, ученые и техники, специалисты, эксперты). "Черные" - это переменный состав (исполнители, "зеленые береты", шпионы и диверсанты). Выходит, Лот - "белый" разведчик. А я - "черный", Так сказать, негр разведки. Над этим стоит поразмыслить. Когда я играю черными в шахматы, почему-то всегда проигрываю Лоту. И верно, "черные" всегда проигрывают "белым" в разведке.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
ОПЕРАЦИЯ "ВЕЛИКИЙ МЕДВЕДЬ"
Ни Джин, получивший вместе с офицерским званием должность Экс-оу, начальника штаба команды, ни его новый командир - Флойд Честертон не знали, куда они летят и на какую землю будут прыгать. Из встречи с генералом Троем Мидлборо стало ясно, что их операция сверхсекретная, а положение в мире чрезвычайное: месяц назад ураганом пронесся карибский кризис, никто не знал, что будет через неделю. - Есть ли у вас просьбы, пожелания? - спросил у Джина генерал после короткого напутствия. - Я хотел бы, если это возможно, сэр, лететь на задание со своей прежней командой. Этих людей я знаю. - Что вы на это скажете, капитан? - Не возражаю, сэр, - поддержал Джина капитан Честертон. - Будет так, - генерал велел адъютанту вызвать старшего офицера по кадрам. - Где я смогу сменить куртку? - спросил в приемной Флойд Честертон у подчеркнуто важного адъютанта. - Где хотите, сэр, - развел руками тот. - Вас еще не учили вежливости?! - Я не думал, что это вас обидит, сэр. Джину понравилась резкость нового командира, и "фруктовый салат" на груди Честертона тоже импонировал ему. Он был благодарен капитану за поддержку в кабинете генерала, и ему вдруг захотелось сказать этому мужественному человеку что-то приятное. - У вас, кажется, все имеющиеся в природе знаки отличия? - сказал он. - Отсутствует почетная медаль конгресса. У нас ее пока что носит только один человек: Роджер Хью Донлон. - Чем же он отличился? - Говорят, это действительно отчаянный человек. Но главное - счастливчик. Среди мертвецов можно было бы подыскать и похрабрее... Я тоже счастливчик. Меня так и прозвали на фронте - Лакки - счастливчик. Так что, Джин, зовите меня Лакки. Всю дорогу в машине Флойд молча смотрел в окно. Иногда он закрывал глаза, то ли думая о чем-то, то ли что-то припоминая. Он не дремал, а просто отключался. На аэродроме незадолго до посадки командир неожиданно сухо произнес чуть ли не речь. - Прыгать будем по шесть человек из двух люков. Этим достигается наименьшая площадь рассеивания. Если мы точно выйдем на ди-зи, - а наши летчики, как правило, на цель выходят точно, и нас не подведут данные зондирования и метеосводки, - разброс группы должен быть не больше, чем четыреста пятьдесят ярдов, и никто не угодит на деревья. На то, чтобы всем собраться, уйдет десять-пятнадцать минут. - Вас понял, Лакки, - Джин подтянулся с тошнотворным, сосущим чувством, впервые ощутив дыхание опасности. - Вы, надеюсь, тренировались в прыжках на деревья? - Нам случалось прыгать. - Удовольствие не из приятных? - Чего уж там... - Что говорят ребята? - Сидят на пятисотфунтовых бомбах и ждут посадки. - Они о чем-то вас спрашивали? - Их смутило арктическое белье, выданное перед полетом. - Кто из них самый храбрый? - Думаю, что Бастер - Бак Вуд. - А самый надежный? - Берди... Стиллберд. - Долговязый такой... Левое плечо тянет? - У вас наметанный глаз. К ним подошел бортмеханик. - Все в ажуре, сэр. - Благодарю. У нас еще есть время... Скажите, Джин, если это, конечно, не тайна, каким ветром вас занесло сюда? Вы ведь врач. Не так ли? Из семьи с приличным доходом. На кой вам черт прыгать в черную дыру люка? - Это длинная история, - отмахнулся Джин. - А время на исходе, не правда ли? - Честертон замолчал. Они молча обогнули толстопузый "Си". - Ведите людей на посадку! - спокойно приказал Флойд - Слушаюсь. Первым, кого увидел Джин, был джамп-мастер24: плечистый человек, с крючковатым, с римской горбинкой носом, с широкими, массивными плечами и серо-голубыми глазами. - А ну, веселей! - прикрикнул он на десантников, медленно ползущих по трапу - В вашем возрасте я был гуттаперчевым и переходил на спор через площадь на руках.. Они летели на высоте свыше двадцати пяти тысяч футов. Под ними менялись только формы и цвет облаков, но и об этом никто не знал, так как шторы на всех иллюминаторах самолета были плотно задраены. Компасы лежали где-то в контейнере, и невозможно было определиться. Как ни прикидывали, а арктическое белье путало карты любых предположений Берди трижды с загадочным видом выходил в туалет и возвращался оттуда повеселевшим. Бастер спал почти весь полет. В последнюю тридцатиминутку его разбудил бортмеханик. - Бутерброд, кофе? - предложил тот. - Храню живот перед прыжком. Главное - пустой живот, - не открывая глаз, пробормотал Бастер. - Нужно подкрепиться! - настаивал бортмеханик. - Убирайся! - наконец-то проснулся Бастер. Сонни играл с Тэксом в "лавитора". Они плавно бросали друг другу раскрытый "спринг-найф". Тот, кто не ловил нож за ручку, проигрывал доллар. Это кончилось тем, что они поссорились и съездили друг другу по роже. Им пригрозил джамп-мастер, и спорщики присмирели. Доминико сидел за Джином, крайним справа. Он был бледен. Джину казалось, что его мутит от страха. Черные подглазники итальянца теперь особенно резко подчеркивали его матово-бледное лицо. Джин и Флойд то дремали, то говорили о чем-то отвлеченном. После снижения до высоты 1200 футов самолет начало бросать из стороны в сторону - это летчик менял курс, сбивая с толку наземные радары. - Прыгать будем с тысячи футов, - сказал Флойд, вытянув ноги поудобней. Интересно, где вы были, Джин, в это время в прошлом году? - Играл в кегельбане, построенном миллиардером Аристотелем Онассисом. Это напротив его же казино в Монте-Карло. - А я лежал в госпитале после ранения в Лаосе. Меня подстрелили солдаты Патет-Лао В госпитале всегда хорошо лежится после того, как снимут швы... Розовый рубец еще тянет, он кажется непрочным, но его края уже схвачены намертво. В такое время неплохо подружиться с медсестренкой. У меня была самая красивая - Банни. Я ее называл Блэк Банни - Черный Кролик. Она была мне по пояс и говорила так, словно полоскала воду в горле. - Вы, оказывается, лирик, Лакки. - Нет. Мне просто было тогда хорошо. Наши палатки стояли входом к морю. Дул бриз. Мои соседи - все ходячие. И мы с ней встречались... Солдат, Джин, живет на войне от ранения до ранения, от отпуска до отпуска, от женщины до женщины. - Флойд посмотрел на часы. Джин заметил, что они были крупные, с толстой секундной стрелкой, фосфоресцирующие, на широком золотом браслете, охватывающем широкое запястье. - Я прыгаю в левый люк. Вы - в правый. Кто у нас радист? - Мэт... - Он прыгает вслед за мной, четвертым. Вы - предпоследним. Впереди зажглась красная сигнальная лампочка. На металлических скамьях стихли разговоры. У Джина засосало под ложечкой. Что это, страх?.. Возможно. Джин еще не знал, как бывает страшно в боевой обстановке. Зато про все это знал Лакки. Он знал, что страшно всегда: и перед прыжком в бездну, и перед высадкой на чужой берег, когда черная полоска земли неумолимо надвигается на тебя в ночи. Страшно, когда бредешь по клочку чужой земли, не зная, заминирована она или нет, и когда в сплошной мгле продираешься сквозь чужой лес и каждый черный ствол кажется тебе притаившимся врагом, и когда ты лежишь на спине, подняв над собой ножницы, перед тем как прорезать первую дыру в колючках "концертины". Потом страх пропадает. Стоит только увидеть противника и войти с ним в соприкосновение. Страшно до. Иногда и после. К этому не привыкнешь. Это можно или пересилить... или не пересилить. - Хук-ап! - скомандовал джамп-мастер. Все встали и зацепили карабины выбросных фалов за стальной трос над головой. Джамп-мастер проверил, правильно ли у всех зацеплены карабины. Они были зацеплены правильно.