Страница 30 из 58
— ДРАКОНОВ?!
Я не думал, что дочь императора, живущую не одну сотню лет и повидавшую среди студентов всякое, можно еще удивить. Она же не Ле Тун или Антуанетта. Однако лицо Ангела зафиксировало крайнее удивление, а крылья развернув, едва не опрокинув стол.
— Да, ваше императорское величество, — я иронично поклонился, показывая свое осуждение ее эмоциям. Находившиеся в зале уже оглядывались на нас, кто с интересом, а кто с испугом — эмоции ректора могли означать гнев, от которого пострадают все — и вызвавшие недовольство, и тихие мирные камприйцы, которым не повезло оказаться поблизости.
Ангела постаралась состроить на лице нейтральное выражение и опустила крылья.
— И... сколько же новых ваших поданных предполагается разместить в графстве? Надеюсь не одного Герасима? Он, конечно, силен и могуч, но для обоснования графства явно не потянет.
— По поводу численности точно не знаю, — небрежно сказал я, словно общение с драконами было моей повседневной обязанностью, — мы говорили о количестве более двухсот поселенцев.
— ДВУХСОТ! — Ангела снова взмахнула крыльями и злосчастный стол вместе со всем содержимым все-таки опрокинулся.
— Ваше императорское величество, меня сейчас арестуют за нанесение вам моральных ран.
Вездесущие сотрудники службы контроля и благочестия действительно поглядывали на нас все пристальнее и подходили все ближе. Я не удивился когда словно из под земли вырос маркиз Др-Таюм Лю Семейни — начальник службы контроля и благочестия университета и заместитель главы службы империи.
— Ваше императорское величество, ваша светлость, — поздоровался он и застал, внимательно оглядывая нас. Похоже, сочинял обвинительный приговор.
— Вы, как всегда, вовремя, маркиз, — ректор повела себя так, словно сама вызвала начальника службы безопасности и сразу же дала поручение: — слушайте наш разговор и обеспечьте на ближайшее время полную закрытость информации.
Ангела с большим трудом успокоилась, крылья опустились. Мы отошли в сторону, давая слугам навести порядок.
— Вы поражаете меня все больше и больше, — призналась Ангела, — знала бы тему разговора, отвела бы вас в отдельную комнату. Я вам даже прощу ошибку с графствами Ленд и Ронд. Когда драконы появятся? Никогда не видела такого количества драконов. Я вообще считала до Герасима их мифологическими существами, — призналась она тихо.
— Драконы? — навострил уши Лю Семейни. Очень интересно. Сколько их — два, три?
— Драконы появятся завтра. Их будет свыше двухсот.
После реакции Ангелы я полагал, что уже ничто не удивится сильнее. Ошибся. Лю Семейни отреагировал более резко. Он словно впал в наркотическое оцепенение. Лицо его позеленело, сравнившись с цветом молодых побегов кактусов.
Я осторожно придержал его и спросил у Ангелы:
— Почему все так резко реагируют на известие о драконах? Ведь Герасим же появлялся около Камприи каждые десять лет, съедая по одному человеку?
— Я свяжусь с отцом сегодня же. Он не откажет в новом графстве. А появление Герасима... в магическом мире не все видимое является существующим. Появлялся то он появлялся, а по-настоящему никто его не видел. Вы уже решили, кто будет графом?
— Пока нет, я не уверен, что они вообще согласятся на монарха. У драконов другая политическая система. Сегодня я разговаривал со старейшими, которые властвуют у драконов. Захотят ли они делится властью? Маркиз, с вами все в порядке?
Ангела задумчиво кивнула. Потом указала мне за мою спину. Оглянулся, и, конечно же, увидел своих монархов. Вкусивши по бокалу вина они, особенно женского пола, пришли в игривое настроение и, судя по шушуканью, хотели подойти ко мне. Удерживали их только ректор и ее нестандартная реакция на мои слова. Столы на вечеринках ректор еще не опрокидывала. Единственный случай использования мебели не стандартно, как мне рассказывали, был, когда однажды она лично выпроводила перебравшего и разбушевавшегося маркиза Де Ля Клааса, предварительно опустив ему на голову стул.
Лю Семейни пришел в себя и поклонившись, ушел. Я проводил его взглядом и снова обратил внимание на монархов.
Побаиваются. Действительно, угадай, ссоримся мы или обсуждаем что-то интересное? А то будь ты сильным магом или могучим монархом, но если попадешь под руку могущественному волшебнику под руку, ничто не спасет от высшего магического заклинания или удара шпаги.
Зазвучала музыка и Антуанетта, старшая «по чину» и, что немаловажно, по наглости, все же направилась к нам.
— Ваше императорское величество, — сделала она книксен Ангеле, — ваша светлость, — книксен мне, — позвольте пригласить вас, герцог, на танец. Надеюсь, я смогу компенсировать неудачный учебный бой.
В этом мире не было такого пустяка, как девичья скромность и гендерное разделение обязанностей. То есть дама могла пригласить не только на белый танец и не только на танец. В постель, например. И не только пригласить, но и убить по случаю на дуэли, если придется. Гендерное равноправие. Что там она заговорила о компенсации?
Ангела не сдержала улыбки.
— Увы, ваше королевское величество, но первый танец уже занят. В возмещение этого, я обещаю, что остальной вечер герцог будет свободен. У меня слишком много забот.
Антуанетта отошла, одновременно и разочарованная, и вдохновленная, а мне пришлось исполнять ангажированное Ангелой действо и ввести ее в ряд кружащихся пар, торопливо освободивших место.
После танца Ангела действительно ушла, перед этим публично со мной распрощавшись и показав, что она очень довольна мной. После этого вечера курс акций университета должен снова пойти круто вверх.
А я, естественно, был тут же оккупирован своими студентками. Они выстроились у стенки в порядок, весьма напоминавший очередь, и я ужаснулся, поняв, что мне придется танцевать со всеми девушками (12 единиц). К концу бала я умру от истощения. Где же мужская солидарность со стороны студентов?
Антуанетта с хищным выражением лица подошла, точнее подбежала ко мне сразу же после ухода Ангелы.
— Ваша светлость, позвольте пригласить вас на танец. Вы же не откажете?
Я сделал скорбно-сосредоточенное лицо, как на похоронах важного лица, которое так рано (ах-ах!) покинуло нас и кивнул.
Во время танца Антуанетта, как всегда, болтала не переставая, предложила приехать к ней, как герцогу, с официальным визитом и обсудить вопросы сотрудничества и взаимоотношений (согласился, договорились провести переговоры на уровне министров иностранных дел, подключив на последнем этапе представителя имперской власти), попросила снять с нее уроки чистописания, упирая на резко выросший уровень ее почерка (сразу же отказал, указав на необходимость королеве быть примером для поданных во всем, в том числе и в чистописании). Антуанетта поникла, но потом чему-то обрадовалась и важно повела меня в танце.
Баронесса Клария, наученная опытом Антуанетты, или, может быть, имея чутье опытного купца, совершенно не поднимала вопроса об оказанной «чести» работать привратником. Мы болтали о разных пустяках. Я все ожидал, что Клария хотя бы намекнет о возможности подзаработать или сменить сферу деятельности, но и здесь она показала себя тонким политиком, всего лишь кратко описав сферы деятельности своих компаний. Одно перечисление проектов заставило проникнуться удивлением. Возможно, на это она и рассчитывала, но предупрежденный Ангелой, я только изобразил игру чувств. Первый раунд за мной.
Когда мне пришлось танцевать с графиней Митании (попробуй, откажись, не декан факультета, герцог Камприи нанес бы смертельное оскорбление графине, которая контролировала крупнейшие золотые рудники и определяла денежный курс большинства государств), в дверях показался Герасим. Спаситель ты мой! Я завершил танец и остановил следующую барышню, указав на возникшие монаршие проблемы. Герцогиня Вольстанг — хрупкая девчушка, железной рукой держащая своих многочисленных рыцарей, разочаровано остановилась, как деревенская простушка, опоздавшая к понравившемуся кавалеру, но не ушла, всем видом показывая, что как только я освобожусь, она будет первым кандидатом на танец.