Дружба крепкая

Она сжала пальцы в кулак, и Битлджус зажмурился, ерзая и ломая брови:

— Вот сейчас будет так хорошо!

Не сглазь.

— Еще, можешь позвать меня по имени трижды, если что. Подряд. Черт, вот это хорошо.

Кажется, ей заложило уши от собственного хохота.

Белесые капли разметались ей по животу и бедрам, когда она открыла глаза, и в ушах перестало звенеть. Он сграбастал ее поперек плеч, не прекращая улыбаться, и вжался лицом в ее лицо — от него несло грязными носками и мокрым бельем, и кислой капустой, и зацветшим сыром. Они шкерились друг другу в лицо, пока у нее не заболели щеки.

— Лидия Дитц, ты страшный человек!

— Какие комплементы в… — она выгнулась, что-то уронила, но дотянулась до прикроватной тумбочки и с трудом нашарила там старенькие электронные часы, –… одиннидцать тридцать две.

Она выпуталась из медвежьих объятий, щелкнула кнопкой ночника. Халат нашелся под кучей полотенец и она, придерживая салфетками страпон, стянула с него презерватив, отправила в ящик для мусора, вытерла живот салфетками, пошлепала голыми пятками по полу за дезинфектором. Белье промокло наскозь. Ну что ж. Она накинула халат. Помыла руки, открыла лежащую на столе коробку:

— Пицца остыла, — Лидия облизала пальцы. Ей хотелось свернуться и уснуть, но вы не можете спать, когда ваш долг перед учебой не выполнен.

Битлджус сел на краешке кровати, покачивая ногами: торчащие вверх волосы, белесое тело, обмякший член, волосатые бедра. Она подавила желание вернуться и сесть рядом.

— Ну что, чувствуешь себя использованным?

— Да, — он широко и криво улыбнулся, как будто выставить все зубы за раз было условием в соревновании. — Может, еще разочек?

— Нет.

— Ну нет, так…

— И я не собираюсь обнимать тебя, пока не усну. Не сегодня, — лампочка ночника грела ей спину. Халат норовил сползти с плеча. У него сделалось такое расстроенное лицо, что она недовольно втянула воздух через сжатые зубы.

Ну вот.

— Три эссе, — она выкинула на пальцах, для значимости. — И доклад. И у меня осталась эта ночь и воскресенье. Я не буду спать, я буду работать.

Отличная будет ночка.

Он смотрел долго. Потом щелкнул пальцами и одежда выросла на нем заново, как вторая кожа. Только не очень чистая и полосатая (то есть малоотличимая от первой кожи).

А потом у него на лице медленно, медленно, как на фотоснимке проявилась широченная улыбка.

— Слушай, по шкале от нуля до минус бесконечности, как дорог тебе твой преподавательский состав? Я просто так спрашиваю, для друга.

Он помолчал и добавил:

— Возможно, у этого друга есть топор, но я ничего не обещаю.

К ее искреннему сожалению, это звучало как отличный план.

========== Часть 2 (джен) ==========

Когда Лидия разлепила веки, перед глазами у нее было темно. Как в могиле. Как с закрытыми глазами. Как в шкафу.

Она переждала первые панические секунды и вспомнила: она лежит на кровати, кровать в комнате, комната в колледже, колледж с шести часах езды от дома на машине по пустым дорогам.

Она медленно оторвала щеку от подушки и пошарила пальцами по тумбочке. Черный прямоугольник нашелся не сразу, светом от экрана резануло глаза, и она жмурилась пару секунд, пока не разобрала цифры. Половина второго. Лидия опрокинулась обратно, лицом зарылась в подушку.

Все нормально, темно, как в могиле, потому что ночь, не нужно вставать, можно просто закрыть глаза и спать.

Просто закрыть глаза не получалось: ощущение, что ее легонько взяли за плечо перед тем, как она проснулась, не пропало. Она ждала, сон не шел.

Выбраться из-под одеяла было испытанием, она всунула ноги в док-мартенсы и наощупь доползла до дверей.

Туалет на этаже в ночное время был не самым привлекательным местом на свете. Казалось бы, класс этого заведения, в котором она просиживала свою жизнь, требовал, чтобы туалеты в нем выглядели достойно, но нет. Лампочка гудела, зеркала были грязные, на кафеле кто-то оставил лужу.

Что-то было не так. Что-то было неправильно.

Ближайшее зеркало отразило только ее: черные волосы, черная пижама, мешки под глазами практически в тон. Ничего нового и ничего особенного.

Но что-то не так.

Кабинка, рябая, неровно-белая, не до конца оттертая от надписей, казалась тесной и узкой, но хотя бы туалетная бумага нашлась на месте. Споласкивая руки, Лидия опять подняла глаза от раковины. В зеркале она была одна.

После дребезжащего света в туалете и слабого света в коридоре их с Эбби общая комната казалась черной. Окно зависло сизым прямоугольником напротив, и Лидия медленно пошла к нему, осторожно, мелкими шагами, чтобы не въехать во что-нибудь и не поднять шум.

Небо в серой раме, звёздное, распласталось над деревьями и вторым корпусом, пока из крыши корпуса вверх тянулся дымный световой столб.

Лидия моргнула. Столб не пропал.

— Хороший вид, да? — прохрипел на ухо.

Надо было не дернуться, но она дернулась, удержалась пальцами за столешницу, ударилась пяткой о колёсико стула. Из темноты пахло знакомо. Еле-еле различимыми в темноте были только когда-то белые полоски на чужом костюме.

— Что ты делаешь? — она зашипела и замолчала: черт, Эбби нельзя было сейчас будить.

Лидия опять развернулась к окну — может, на этот же раз оно покажет нормальную осеннюю ночь?

Столб света дымился и тянулся вверх, сквозь крышу.

Ну заебись.

Битлджус проигнорировал ее и спросил:

— Это так должно быть?

— Нет.

Потому что нет. Не должно быть. Ничего не должно бить прожектором в небо среди ночи.

В темноте трудно было рассмотреть, но, кажется, Эбби, укрывшись одеялом, все еще спала. Это, конечно, хорошо, но что делать теперь?

— У вас же есть, кому это починить, — трудно было сказать, издевается он или нет. Думать вообще вдруг стало трудно.

Ну давай. Что мы делаем, если сталкиваемся со сверхъестественным там, где его не должно быть?

— Ну там, экзорцисты при колледже? — Битлджус махнул рукой и опять ее поджал. — Такая полезная профессия, услуги уходят в счёт налогоплательщиков. Что ты делаешь?

Лидия натягивала куртку, потому что её куртка отлично сочеталась ее пижамой и ещё лучше — с ботинками. Сто лет пытайся, лучше лук не соберешь. Что нужно разбираться со световыми столбами — это издержки.

Лидия откинула волосы за спину.

— Пошли, быстро. И говори шепотом.

***

— Это ты сделал.

— Что? Я? Не-ет.

И в пижаме, и в куртке, и в ботинках, шагать напрямую, через газон, было холодно. Лидия засунула руки в карманы, пейзаж был мирный и тихий. Если не считать это ебаное безобразие, торчащее вверх.

— Я не знаю как и я не знаю что, но ты замешан.

— Ты не поверишь, — Битлджус тянулся за ней, лениво цепляя ботинками траву, — но это абсолютная случайность. Был поблизости. Смотрю…

— Да-да.

Они приближались шаг за шагом. Вблизи свет чуть-чуть потрескивал, как статическое электричество. Не угрожающе, но странно. Свет не должен потрескивать.

Перед входом во второй корпус Лидия сделала глубокий вдох, сейчас нужно быть острожными. Если сработает сигнализация и они попадутся — она попадется — это будет глупо, бессмысленно и никому не поможет. Руки у нее не тряслись, абсолютно не тряслись.

Даже если она будет себе врать, сигнализация сработает и у нее не будет времени ничего решить.

Может, будет совсем немного времени.

Лидия посмотрела вверх — крыша отсюда не просматривалась — и потянула на себя ручку входной двери.

Ручка поддалась. Молча.

Кто стал бы отключать здесь сигнализацию на ночь? И зачем? Лидия шагнула внутрь. Внутри было темно. Битлджус протиснулся в проем закрывающейся двери.

За темным холлом они вдвоем нырнули в коридор, серый свет лежал на полу коридора долгими, тягучими пятнами, Лидия пыталась шагать потише.

— Ты это сделал.

— Ты не поверишь, но я замешан не во всей херне, которая происходит у тебя в колледже.

— Точно. Не поверю.