Возвращение

— Вы издеваетесь.

— Нет, ты что, — Джон потёр лицо, не переставая улыбаться, — я пугающе искренен. Просто правда от правды может разительно отличатся.

— Это вы себе так говорите, чтобы вас совесть не мучила? — Хокинс цокнул языком: — Подождите, у вас же ее нет.

Он слышал обвинения и похуже, и позамысловатее, и побольнее — но его почему-то задело. Джон выставил перед собой костыль и оперся на него подбородком. Кажется, температура упала разом не несколько градусов.

— Посмотри на меня. Знаешь, что увеличивает твои шансы выжить и вернуться домой? — Ему не было видно лица парня, но в темноте его глаза все еще блестели. — Серьезно так увеличивает? Ты должен знать кому, когда и что тебе стоит говорить — и наоборот, что не стоит.

Он сделал паузу.

— Понимаешь меня?

Джим моргнул, но ответил:

— Вы мне угрожаете.

Тогда Джон согласно кивнул:

— Понимаешь.

Потому что заставить человека прислушаться к себе ты можешь только силой, так? Черт, не за этим же он сюда вернулся? Не за властью же? Не за волнением, когда тебя, наконец, принимают всерьез, потому что твое дело — беречь жизни своих подчиненных, и именно этим ты и…

— Это было несправедливо.

Костер за деревьями потрескивал, Хокинс все еще сидел на месте, и Джон с трудом сконцентрировал на нем взгляд.

— Это все, что я хотел сказать, — проговорил Хокинс, поднимаясь на ноги. — Вы были ко мне несправедливы.

Становись в очередь.

***

— Проснись, — он прошипел в темноту: — давай, просыпайся.

Джон нашарил в полумраке плечо и тряс парня, пока тот не дернулся, не ударился лопатками о деревянную стену сруба — и не уставился на него светлыми глазами с грязного от пота и копоти лица.

— Молчи. Это важно, — он еле вместился в тот угол, где парень спал, и теперь у него было на все каких-то несколько минут.

Светлые глаза блестели в полумраке, Хокинс дышал носом, глубоко и шумно. Джон неловко скорчился на одной ноге и вытянул руку, поближе к нему:

— Видишь веревку? — Хокинс нахмурился и кивнул. — Сегодня мы идем в экспедицию, как и собирались, на рассвете. Ты, конечно, идешь с нами.

— А я не могу просто…

— Нет, не можешь. И свободным ты разгуливать тоже не сможешь.

— И что тогда?

Джон присел поудобнее и перекинул веревку парню через голову. Хокинс попытался ее стряхнуть, но Джон крепко держал оба конца и свел их резко, пока закреплял петлю.

— Нет!

— Я отпущу ее, слушай, слушай! — Джон поймал парня за руку, встряхнул. — Глянь на меня. Я ее отпущу, когда выдастся подходящий момент, или когда твои приятели окажутся поблизости.

Грудь у парня вздымалась и опадала.

— Руки у тебя будут свободны — ты ее сам удержишь, а снимешь уже потом, когда окажешься в безопасности. — Джон сделал паузу и добавил мрачно: — Только не удавись в процессе.

Такой шанс всегда оставался. И это, в любом случае, будет нелегкая лесная прогулка. Привидений не существовало и не могло существовать, но если бы они могли — обитали бы именно здесь, между этих сосен, в этих пещерах.

— Поцелуй меня.

Джон моргнул.

Хокинс смотрел на него из стремительно светлеющего полумрака своими светлыми глазами, и Джон замер, чувствуя, как в ушах начинает шуметь. Они же еще даже не сделали шага за пределы сруба. Рано еще сходить с ума.

Хокинс добавил:

— На удачу. Чтобы нас не убили.

— Издеваешься. — У них не было времени на дурацкие шутки. — Все, инструктаж окончен. Пора идти.

Джон нашарил костыль и попытался встать, но парень сжал пальцы у него на предплечье.

— Раз тогда поцеловал — тебе не противно же было? Ну. — Хокинс смотрел прямо, и, кажется, с вызовом. У них не было никакого повода оттягивать выход, уже совсем рассвело.

Да что с тобой? Ну давай, просчитай за пару секунд, какой из вариантов благоприятнее всего скажется на вероятности того, что ты выживешь — или даже, что выживете вы оба?

Джон нагнулся и смазано прижался губами к чужому липкому лбу.

***

Если бы камни и деревья могли хранить отпечатки и память, может, они бы впитали в себя все, что когда-либо происходило на острове — но ни камни, ни деревья, к счастью так не умеют. В любом случае, Джону не хотелось бы слушать чужие крики, когда-то ими пойманные.

Они медленно продвигались через лес, вшестером. Мелкая поросль хрустела под сапогами.

Сегодня ночью ему снился Флинт. Он стоял на краешке, на фоне белого неба, и смотрел вниз, под ноги. Джон знал, что там обрыв и что почва у Флинта под сапогами крошится. И ему все равно хотелось припустить и оттянуть Флинта оттуда за руку, но у него не хватало воздуха даже чтобы его окликнуть.

Еще он знал, что если Флинт сорвется, то утащил его за собой, а Джон просто не сможет разжать руку — держа все это в голове, он все равно был готов рвануться на помощь, пружинисто качнувшись на носках. А потом вдруг осознал: подождите.

Он же не может бежать.

У него же нет…

Нога исчезла, как только он вспомнил, что ее не должно было быть. Он ударился о землю — и дернулся, распахивая глаза.

Его обступали деревянные стены сруба, в окошке под крышей медленно начинало светать.

Не лучшее было начало дня.

Теперь Хокинс плелся за ним на веревке, в наброшенном на плечи сером камзоле и в сапогах, и то и дело ковырял шею — петля, наверное, жгла ему кожу, но ничего, это временная мера. Если все сложится удачно, он скоро от нее избавится. Если нет — ему будет уже все равно.

Джон бросил через плечо:

— Не отставай. Веревка натягивается, если ты копаешься. Тебе же хуже.

Парень в ответ проворчал что-то вполголоса.

Деревья смыкались вокруг. Здесь практически ничего не изменилось за три года, и это вызывало у Джона почти животный ужас.

***

Вот так все закончится?

Корабельный доктор держал пистолет в вытянутой руке, и дуло смотрело Джону в грудь.

— Может, развяжете его сначала? — Джон легонько кивнул в сторону, но доктор не отводил от самого Джона глаз. Край веревки свободно свисал у Хокинса до колен, как будто он был висельником, которого вовремя срезали. Или призраком висельника, которого не срезали совсем.

Но призраков не бывает. Даже здесь.

Воздух был влажный, его трудно было глотать: то ли потому, что они долго бежали от выстрелов через лес, то ли потому, что он сейчас замер на краешке, и только…

— Доктор, — тихо и твердо сказал Хокинс и переступил на месте. Он очень высоко держал голову. — Мистер Сильвер мне помог. Вы обещали ему.

Потому что, разумеется, ты делишь людей на тех, кто держит слово, и тех, кто — нет. Но ты не узнаешь, кто из них кто, пока не придется проверить самому, на практике.

Джон молча смотрел доктору в глаза — сейчас достаточно было одного движения пальца, чтобы все это закончить. Наверное, это было бы справедливо.

— У вас не найдется ножа? — Хокинс демонстративно поправил петлю, но доктор не двинулся. Он молча стоял напротив Джона, как статуя.

Костыль под ладонью уже начинал скользить, еще пару секунд и нога его не удержит — жесткая почва уже выглядела заманчиво. Интересно, если он упадет сейчас — проснется ли он где-нибудь еще?

Ну стреляй, чего же ты тянешь?

— Сэр, вы обещали, — голос у парня был твердый и уверенный. Он прерывисто вдохнул, но добавил сдержанно: — Вы дали слово.

— Решайтесь, сэр, — хрипло сказал Джон. — Ни у кого из нас здесь нет лишнего времени.

***

Шхуна покачивалась и поскрипывала почти успокаивающе. Сквозь доски сверху едва-едва пробивался серый лунный свет. Может, глаза рано или поздно привыкнут? Пока не смогли — Джон видел только сваленные в углу бочки, и там они сливались в одно черное пятно.

Он тихо позвал в темноту:

— Джеймс, — и осекся.

Черт.

Все-таки соскользнул. Пусть даже один раз, и уже точно за пределами острова.

— Я хотел, чтобы все было по справедливости, — в тени бочек парня видно не было, и голос у него звучал странно. Зыбко что ли. — Не уверен, что получилось.