Страница 156 из 172
— М-мать, Дана, у меня кровь, меня подстрелили! — вопила откуда-то из грузового отсека срывающимся на визг голосом одна из них.
— Не лезь, блядь! И не называй меня по имени, сука! — тут же огрызнулась названная Даной, — надо снять ту уродку с крыши. Дай сюда какой-нибудь ствол.
Чутьё забеспокоилось, но я и без него понял, что собралась делать самая деятельная и собранная из негритянок.
Водитель тем временем направила фургон прямо между седанами русских, а ведь промежуток явно был недостаточный, чтобы мы могли там протиснуться.
А ещё именно там — между двумя машинами — замешкавшись, упала на спину одна из русских. Гвен была занята двумя другими, поэтому мне самому пришлось её спасать.
Я прыгнул вперёд, тем самым избегая автоматной очереди, на крышу одного из седанов. У меня было где-то чуть больше секунды, чтобы вытащить русскую из-под колёс надвигающегося фургона.
— Эй, да вот же она! — закричала одна из негритянок, — спрыгнула!
— Ты что слепая? Это мужик! Дави его!
Зацепив паутиной свою цель я, с силой дёрнул нити на себя, откидывая женщину в сторону, а затем прыгнул и сам, лишь в самый последний момент избежав судьбы оказаться мухой на лобовом стекле фольксвагена, что сейчас расталкивал машины русских.
Я снова зацепился за машину паутиной и приземлился на её крышу.
— Сука! — крикнул кто-то из машины, — этот урод опять у нас на крыше.
— Ну так сними его!
— Я перезаряжаюсь!
Нужно остановить машину… ну это не сложно.
Я выстрелил паутиной в сторону крупного и явно тяжёлого металлического контейнера, что был чуть впереди по ходу движения и, пока нить не натянулась, прицепил её к кузову машины. Я проделал эту операцию ещё дважды, прежде чем первая паутина натянулась и оторвала кусок обшивки.
— Что это было!?
— Получи падла, — снова начала стрелять Дана, но я уже спрыгнул с крыши.
Приземлившись, я снова выстрелил в уже со всех сторон опутанный паутиной фургон и связал его с проржавевшим остовом какой-то лодки.
Фургон резко вильнул в одну сторону, когда натянулась первая паутина, затем в другую, а потом и вовсе опрокинулся набок, беспомощно вращая колёсами в воздухе.
После этого обезвредить и связать дезориентированных преступниц, которые оказались совсем молодыми ещё, явно несовершеннолетними, девчонками, не составило особого труда.
Все они были покрыты ссадинами — фото раздувшихся от свежих синяков преступных рож в полиции выйдут на загляденье. Одна из девиц оказалась несерьёзно ранена в предплечье после выстрела той русской. Но ни кости, ни сухожилия не были задеты — что, впрочем, не мешало ей кричать и корчиться так, словно из аккуратной ранки на руке уже начали вываливаться внутренности. Только после того, как я залепил ей рот паутиной, а руку обмотал, она начала немного успокаиваться.
К этому времени Гвен без труда разобралась со своей частью и помогла мне стащить всех остальных, в том числе тех, кого я вырубил раньше, в одну большую кучу. Машины мы тоже сдвинули вместе так, чтобы свет их фар освещал импровизированную сцену с нашими подарками для полиции.
— Не дёргайтесь, — пригрозил я злобно зыркающим в нашу сторону бандиткам, — мы за вами следим.
В таком положении они могут видеть только то, что находится в пределах освещённого участка, а, следовательно, не поймут находимся ли мы всё ещё рядом или уже оставили их одних.
— Наряд уже в пути, — вполголоса, так чтобы никто кроме меня не услышал, сообщила Гвен, — будут тут через пять, максимум десять, минут.
— Отличная работа, — похвалил девушку я, — пойдём, познакомлю тебя с кандидаткой, что в погоне за Пулитцеровской чуть не заработала Дарвиновскую премию.
Стейси позволила себя увести, но чуть отойдя всё же засомневалась, оглянулась, окинув кучу малу задумчивым взглядом.
— Эти чёрные девчонки. Они все младше меня. Если мы сдадим их полиции сейчас, это скорее всего навсегда определит их дальнейшую жизнь.
— И тем не менее, у них в руках оружие, они не задумываясь применяли его, а ещё, я заметил внутри фургона замытые, но всё ещё свежие следы крови. Как думаешь, откуда у малолеток фургон, набитый оружием?
— Хочешь сказать, они ограбили кого-то из своих? — Встревоженно спросила Гвен. — И убили?
— Я хочу сказать: пусть с этим разбирается следствие. У нас всё равно нет никакой альтернативы? Или может ты знаешь, кого-то достаточно влиятельного и надёжного, кто захотел бы возиться с этой гопотой и при этом мог бы добиться успеха?
— Нет.
— Вот именно. Самые влиятельные люди Гарлема: владелец того клуба и местные пародии на политиков, что кричат об облагораживании района, правах чёрных и школах для их детей, сами же крышуют этот, — я махнул рукой в сторону связанных преступниц, — бизнес.
Внезапно наша задушевная речь вдруг была прервана фотоаппаратной вспышкой.
— Эй, какого? — прикрыв глаза от света, возмутилась Стейси.
— Ну я же говорил… претендентка на премию Дарвина, — страшно ей оставаться одной, как же. Актриса.
Недалеко от того места, где она не так давно выдала себя в первый раз, стояла с камерой в руках не особенно-то и напуганная журналистка. Она уже успела заменить разбитый объектив у своего Canon серии G с увеличенной для ночной съёмки диафрагмой и продолжила собирать материал.
— Вы же не против, что я сделаю пару снимков? — не подразумевающим возражений тоном, спросила она и продолжила снимать, направив своё внимание на живописную картину, что представляли собой пойманные нами бандитки.
— Эм, — мы с сомнением переглянулись, — да в общем-то нет. Оставайся тут, скоро приедет полиция.
— Вы сотрудничаете с полицией? — тут же выхватила самое важное для себя девица, — можете дать пару комментариев прессе? Это будет сенсация.
— Нам пора, — с явным раздражением заметила Гвен и потянула меня прочь от всё больше распалявшейся журналистки.
— Постой, — вдруг схватила меня за руку девушка и, прижавшись всем телом, зашептала чуть ли не в самое ухо, — если вдруг захочешь дать интервью или просто приятно пообщаться, просто позвони Кэтрин.
Она прижала к моей груди визитку.
— Эм, спасибо… — обескураженный таким напором, ответил я, забирая карточку.
— Мы очень торопимся, — потянула меня за другую руку Гвен, — и уже уходим. Пока-пока.
Геройское задержание
“Лучше звоните Пейдж” — такая надпись, и это единственное, что там имелось, красовалась на лицевой стороне визитки. На обратной был отпечатан номер телефона.
— Что ты там разглядываешь? — с подозрением спросила у меня Гвен, — наша цель там, — она махнула головой в сторону притона Ранскаховых, — или тебя так заинтересовала та шлюшка?
— Что? — опешил я, — нет, конечно. Просто она показалась мне чем-то знакомой. Вот только не могу вспомнить откуда.
Для пущей убедительности я выкинул визитку. Под пристальным взглядом супергероини кусок пластика, крутясь и вихляя, отправился в свободный полёт с крыши здания, на котором мы сидели.
Собственно, сорвав обмен оружием и намечавшуюся там бойню, мы вернулись к основному плану. Захватить и сдать полиции сестёр Ранскаховых и, по возможности, разжиться информацией относительно Руки. Хотя изначально приоритеты шли в обратном порядке.
— Итак, у здания два основных выхода и один для прислуги, на кухне… — вслух начал рассуждать я.
— Да, мы же только что его осмотрели, — продолжила ершиться Гвен.
Я сделал вид, что не заметил ворчливых интонаций в её голосе.
— Поскольку мы не хотим, чтобы кому-нибудь из их шайки удалось сбежать, придётся разделиться, а выход для прислуги лучше вообще заблокировать. Эх, сюда бы патрульных для оцепления.
— Сам понимаешь, что нельзя… — с не меньшим разочарованием отозвалась Гвен.
Всё дело в формальностях. Для нынешней судебной системы Штатов формальности значат едва ли не больше чем факты. Даже если мы найдём неопровержимые улики в убежище русских, а мы их найдём, узнав, что копы с самого начала содействовали нам, не имея на то оснований, суд просто отклонит предъявленные доказательства. И так везде. Конечно, эти правила нужны для того, чтобы не допустить полицейского произвола, но слишком уж часто реальные преступники за счёт них выходят сухими из воды.