Страница 72 из 90
- Мне так показалось, они блеснули в воздухе, мужчина сделал пять шагов, и все взорвалось от его ботинок, мне так показалось.
- А еще что-нибудь заметил?
- Я видел шофера этой машины у одного подъезда, когда шел в школу в тот день, когда у подъезда убили женщину. Вначале я заметил шофера машины и стал следить за ним глазами на остановке, из нее вышел мужчина - и прогремел взрыв.
- Молодец, спасибо! Номер черной машины не заметил?
- Номер автомобиля я запомнил, - добавил Паша и подумал, что интересно говорить о себе в третьем лице.
Детектив Лис взял визитку у Паши, посмотрел на оцепление милиции рядом с остановкой и поехал догонять черную машину. Паша, увидев Инну, махнул ей рукой, чтобы стояла на месте, и пошел к ней через переход. Горел зеленый свет для пешеходов, вдруг мимо Паши вновь пролетела черная машина. Он успел отскочить, и машина его не задела. Он подошел к Инне, она стояла, широко открыв глаза от удивления и страха. За черной машиной гнались две милицейские машины.
- Паша, тебя чуть машина не сшибла!
- Инна, поездка отменяется, остановку взорвали, хорошо, что ты опоздала, а то бы взлетели мы на воздух.
- Меня задержала у подъезда Анфиса.
- Знаешь, у меня ощущение, что эти два преступления связаны между собой. Мать Зинаида у меня спрашивала о том, зачем в квартире отца стоит подслушивающее устройство квартиры Анфисы. На потолке у него точно какая-то железка прикреплена, а отец все пиво пьет.
- Здорово! Пойдем к отцу, посмотрим на прослушивающее устройство времен динозавра: почему не жучок, а тарелка?
- Это не мое дело.
У подъезда стояла черная машина, с двух сторон она была зажата милицейскими машинами. Людей не было. Паша и Инна - брат и сестра по отцу - вошли в подъезд. Никого. Вызвали лифт доехали до нужного этажа, зашли в квартиру отца.
Степан Степанович сидел с разбитой бутылкой пива, рядом валялась черная тарелка с потолка, в потолке видно было углубление и маленький металлический предмет.
- Папа, ты здоров? - спросила Инна.
- Дочь, бросаю пить, тут ко мне черти заходили.
- Инна, здесь разлито пиво, а запах примитивной водки желтого цвета, это не пиво! - воскликнул Паша.
- Папа, кто заходил к тебе? - спросила она у отца.
- Друг мой закадычный, знакомый Зинаиды убиенной, а с ним черт приходил, тарелку с потолка грохнул из пистолета и мне бутылку разбил, - вздохнул отец и лег на пол.
- Отца отравили этим пивом. Он давно его пьет? - спросил Паша.
- Ой, Паша, он почти год пьет, оторвать его от этого пива не можем. Мама уже ревела от него.
- Дети, тихо! Степан Зинаиду обляпал тестом, она, проклятущая баба, принесла мне это пиво со своим дружком, им надо было Анфису прослушивать. Анфиса - хорошая баба, - сказал отец детей и захрапел.
На сугробы и дрожь всего тела дождик лил, извергая мороз, а душа по-весеннему пела: ты мне радость словами принес. Ты назвал меня с лаской "весною" за лучистый и радужный свет, и пусть дождик дробил снег, не скрою, доброта - это лучший привет. Дождик льет вопреки ноябрю, и вонзается в снег как дробинки, может, я еще много стерплю, но никто не увидит дубинки.
Однажды Степан ехал к соседу, но в лифт сел с его женой. Он так поцеловал ее губы губами - зубами, что из ее губы брызнула кровь. Инна с соседом просто пошли в кино. Одним словом, все зашли далеко, пришло время всех остановить. Инна ночью в темноте перекрестила дверь в свой дом амулетом с сапфиром, чтобы соседи забыли к ним дорогу. Они на самом деле разошлись и разъехались по разным местам города.
Анфиса смотрела на Платона и думала, что жаль, что он так быстро состарился. Никуда бы он от нее не ушел, если бы у нее была бы машина и деньги, которые бы он тратил. Но странное чувство брезгливости, возникающее, когда человек начинает отдаляться, перебороть значительно труднее, чем наличие денег. Если человек рядом, он свой, а если отдаляется, то становится чужим, и появляется зловредная брезгливость. Жуть.
Очень трудно жить с мужчиной, он на самом деле становится бывшим, страшнее всего - чужим мужчиной, и пропасть появляется огромная.
Какое-то время он еще притягивает к себе воспоминаниями о приятных минутах, но через некоторое время в голове все приятное переворачивается на воспоминания только о неприятных моментах из совместной жизни. Да и он сам, обидев ее словами, навек их оставляет в памяти, и эти слова служат темным препятствием к любому виду общения.
Видимо, наступил предел общения. Нашел ли Платон замену Анфисе? Она не знает. Вот и вспоминать последнюю любовь ей уже не хочется. В момент притяжения, которое было между ними лет семь назад, дивно писались любовные строки, сейчас это состояние души полностью отсутствует. За окном темнеет, небо становится синим, снег остается белым. Так и они одно время были одного цвета, а потом наступил вечер отношений.
Анфиса задумалась над жизнью, узнав, что на остановке погиб мужчина, вышедший из черной машины, она сразу подумала, что это был Платон.
Мотор страдает за окном, полоска снега в небе. Я грусть не заглушу вином, страданья часто слепы. Красивый друг не так и стар, но пьет он понемногу.
Любить, томиться он устал, вино - его итоги. Машина глохнет за окном. Его машина - тоже. Еще дома покрыты сном, а он всю жизнь итожит. Все больше света среди туч, колышет шторы ветер. Красавец был мой друг, могуч, глаза лучились светом. И все прошло. Вино и жизнь. Конец красивой песни. Но пить вино? Я воздержусь. И мы не будем вместе.
От руки неизвестного под слоем теста умирает первая жена Степана Степановича, Зинаида. Месть неизвестного к Платону заканчивается его подрывом... Долго эту историю раскручивал детектив Лис.