Страница 35 из 90
- Хорошо, что не наоборот. Стало быть, я второй в твоей судьбе и будущий отец ребенка.
- Откуда у тебя такой дворец?
- Без вопросов на эту тему, музей тебе покажут без меня, а я сейчас уеду. К тебе подойдут, помогут. Пока! - воскликнул Самсон и поцеловал Анфису, потом стремительно пошел к воротам, а они услужливо открылись и закрылись.
Анфиса остановилась с коляской у фонтана, к ней подошла улыбчивая женщина в платье с белым воротником. Анфиса изучала новые владения, катала коляску по всему дачному участку, сидела на скамейке у озера с лебедями, кормила ребенка грудным молоком два раза в день. Ей помогали люди Самсона.
Странные вещи начинали твориться вечером. То, что первый раз в любви казалось случайностью, становилось закономерностью. Самсон целый день отсутствовал, появлялся вечером, ел у себя в комнате - ему привозили еду из местной столовой, он мылся и шел к Анфисе в спальню.
Десять месяцев любви, но без любви. Десять месяцев копилось вожделение. Ситуация: не хочешь - не люби. Возникала и взаимность, и пленение. Привыкание, восхищение, первый пыл и касания. Поцелуи длились сочно. Он один! Он Мир! Он солнце! Он и быль! Но не знала она радости от ночки.
И сомненья, и волнения, и мираж. Это было, как строительство фонтана. Вот проект его, вот смета, входят в раж. Материал, системы, трубы и поляна. Десять месяцев копился нервный пыл. Поднялось давление и внутри фонтана. Он любил ее! Он был ее! Он был! Ох, как людно у фонтана что-то стало! Был избыток молодой лихой любви, много импульсов работало в их теле, а потом уехал он, и не зови. Ставим точку на строительстве и деле.
Любовь между Анфисой и Самсоном носила молочный характер. Он ее любил, но начинал любовные игры с ее груди, полной молока от пропущенного кормления, которое вместо нее осуществляла няня, вводя искусственное молоко в питание ребенка. Молоко из груди высасывал Самсон до основания, так что оно с трудом прибывало к утру для ребенка.
Анфисе не давали много работать, ее заставляли спать днем для сохранения молока, ей давали витамины, пищу, соки, чай со сливками - одним словом, она должна была вырабатывать молоко для ребенка и... его временного отца. От этого можно было бы сойти с ума, но женщине давали успокоительные средства с пищей, поэтому она не волновалась и воспринимала действия Самсона относительно спокойно. Любила она его настолько страстно, насколько это было возможно под успокоительными средствами. Он был доволен.
Гардероб Анфисы пополнялся без ее участия. Она открывала шкаф и брала то, что нужно по погоде. Она не знала, откуда появились вещи, ей вообще трудно было думать, она просто жила и выполняла обязанности, которые предписывались ей в этом дачном замке. Грудь Анфисы в предлагаемой одежде всегда слегка выступала и светилась на солнце. Если становилось прохладно, ей приносили теплые вещи и тщательно укутывали грудь от дождя, от ветра, от холода. За кормящей женщиной следили, ее берегли для ночи с господином Самсоном. Ее грудь работала как мини-завод по производству молока. Он мял груди в своих руках, он оттягивал соски, он пил ее молоко...
Однажды Анфиса отказалась от предложенной пищи, ее мутило, тошнило. Несколько таких дней - и молоко перестало прибывать. Мозг, очищенный от снотворных, задумался над происходящими событиями. Анфиса поняла, что у нее вновь будет ребенок, но теперь уж точно от Самсона.
Вечером пришел Самсон, но молока в груди не было, оно перегорело, и ребенок два дня не брал грудь. Любовь без молока не получилось. На следующий день Анфису вместе с ребенком отвезли к Платону, который довольно спокойно отнесся к возвращению Анфисы домой и просто пошел с ребенком гулять, а ей пришлось на пару дней лечь в больницу.
Платон в детской коляске обнаружил приличную пачку стодолларовых купюр, сопоставил их количество с числом дней отсутствия Анфисы дома, и в его голове что-то встало на место. Ребенок спал в коляске. Платон сидел на скамейке в парке и совершенно случайно наткнулся на эти деньги, доставая соску младенца, которая умудрилась закатиться под матрас.
Он знал о существовании Самсона, но не думал о нем серьезно, оказалось, что он - более серьезный соперник. Платон качал на автомате коляску и витал в облаках ревности, потом это занятие ему надоело. Он сделал вывод, что об этих деньгах Анфиса точно ничего не знает, иначе давно бы их изъяла из детской коляски.
Значит, если после возвращения от Самсона она легла в больницу, тут и так все понятно, что ничего хорошего для мужа нет в ее отсутствии. Платон позвонил Лене, та примчалась на зов достаточно быстро, а он взял да и отдал половину найденной суммы денег Леночке. О, как она обрадовалась! И с ребенком помогла посидеть пару дней в отсутствие матери ребенка, и еду приготовила, и, само собой, полюбила Платона со всем старанием.
Анфиса, вернувшись из больницы, обнаружила полный порядок в трехкомнатной квартире, полный холодильник продуктов, приготовленную пищу в кастрюлях и на сковородах, улыбающегося Платона и довольного малыша.
Мальчик хороший, мальчик пригожий. Баю-баю-бай. Солнышко наше, лапочка наша. Баю-баю-бай. Спи, мой хороший, спи, мой пригожий. Баю-баю-бай. Спи, усни, слышишь? Ровно ты дышишь. Баю-баю-бай. Снег за окошком, тихо спит кошка. Баю-баю-бай. Соска уснула, тихо вздохнула. Баю, баю, бай. Спи, усни, мальчик, спи, усни, зайчик. Баю-баю-бай. Плакать не надо, Солнышко, ладно. Баю-баю-бай. Глазки прикрылись, тихо закрылись.
Баю-баю-бай. Снова заплакал, слезки закапал. Баю-баю-бай. А на прогулке дремлет он в люльке. Тихо, без баю-баю-бай.
Она странно улыбнулась, увидев пачку долларов, лежащую на телевизоре рядом с пультом управления.
Так они и жили, каждый со своей любовной историей за пазухой.
Однажды Платон пришел к Леночке и остановился на пороге. В комнате он увидел Родиона, устанавливающего в углу комнаты тумбу, на верху тумбы находился мини-театр из очень старых кукол. Вещь антикварная. Платон посмотрел на Леночку, на Родиона, и ему показалось, что он лишний на празднике жизни. Ни слова не говоря, он вышел из квартиры. Его никто не остановил...
Платон решил на Леночке проверить то сексуальное удовольствие с пихтовым маслом, которое он познал с Анфисой, но повторить с ней он не смог. Он понимал, что та любовь была случайной, импульсной, без продолжения. В кармане у Платона лежал новый флакон с маслом. Он побрел домой. Ждал он, ждал Анфису с ребенком. Он решил, что за ней, вероятно, опять заехал Самсон, и позвал Родиона скоротать вечерок за пивом.