Страница 3 из 4
Он задирает край чёрной майки, проводит ладонью в мозолях по её голой, покрывающейся мурашками коже. Кларк издаёт короткий и невнятный стон, понимая, что их губы не могут отлепиться друг от друга, словно их склеили. Не сейчас. Нет, ещё не сейчас. И не теперь тоже. О-о, зачем они ждали так долго!.. Беллами не глядя растягивает в стороны трещащие нитками лямки её майки, стаскивая ту вниз. Кларк высвобождает руки. Ноют мышцы, чистая светлая футболка Беллами издаёт характерный треск. Она что, действительно только что разорвала ткань напополам, только чтоб не прекращать с ним целоваться?
Возможно, они просто знают, что если остановятся сейчас, то остановятся навсегда. А они не хотят останавливаться.
Чёрный дождь гремит по окнам. Кларк запрыгивает на Беллами, и он пятится с ней к дивану. Глупо, конечно, жаться на узкой полоске и стукаться локтями о спинку, когда наверху есть великолепная комната с камином и двуспальной кроватью. Но комната наверху, и до неё сейчас несколько тысяч световых лет.
Впрочем, глупо стукаться локтями о спинку и имея неограниченное пространство пола, устланного перед диваном меховым ковром — на самом деле синтетическим, но плевать. Ох, плевать!..
Беллами, сгорбившись и подтянув к себе одну ногу, сидит на полу в незастёгнутых джинсах, Кларк в трусах и длинной майке (одна лямка всё время спадает), уперев локти в колени, а ладони в лоб — на краю дивана, бездумно пялясь на свои ноги.
Секунды назад она была абсолютно, безгранично счастлива под ним. Сейчас её словно выжгли изнутри. Словно бы с его финальным, громким выдохом в потолок в огромной, тускло освещённой комнате перегорела последняя лампочка. Всё катится к черту. «Даже мы, Белл». И это всё? Всё, к чему они в итоге свелись на пороге конца человечества? К тридцати минутам на продуваемом сквозняком полу?
В гостиной тишина.
— Дождь кончился.
— Да, — Беллами прочищает горло, отводя взгляд от ножки журнального столика, которую он гипнотизирует вот уже минуту, и несколько раз подряд моргает. — Да, похоже на то.
— Схожу в лабораторию — проверю, как там все! Может, маме нужна помощь, — Кларк опускает сложенные лодочкой руки на колени, затем встаёт с дивана, поднимает свои штаны и начинает быстро одеваться. — Ты останься… Ты мало спал. Отдохни, пока есть шанс — он достаточно редкий. Я оставлю рацию. Если без тебя будет совсем не обойтись, мы тебя разбудим.
Они едва смотрят друг на друга. Беллами молча кивает и поднимается на ноги. К тому времени, как он затягивает пряжку ремня, Кларк уже вылетает на улицу. Сквозь стёкла веранды с середины комнаты Блейк смотрит, как она уходит к деревьям, старательно обходя растёкшиеся по крыльцу и кирпичной дорожке лужи. Растрепанная светлая коса подпрыгивает между её лопаток. Затем он дотягивается до лежащего на кухонной стойке планшета и активирует охранных дронов.
***
— Я думала, ты останешься, — в голосе Эбби лёгкое удивление.
Уже почти ночь, и она действительно не прочь отослать дочь отдохнуть — но не рассчитывала, что та уйдёт сама. Облучённому землянину полчаса назад стало немного лучше, и крошечный луч их надежды стал шире ровно на миллиметр.
— Извини, мам. Мне… нужно. Нужно уйти, — замирает Кларк, и светлые брови дочери хмурятся.
— Конечно, — торопливо кивает Эбби, проводя ладонью в воздухе. — Без вопросов. Иди отдыхай. Джексон, я и Луна побудем здесь до утра — с землянином и Рейвен.
Кларк наскоро обнимает мать.
Мёрфи отключает дронов, пропуская её на территорию особняка, и уходит в спальню на первом этаже. Кларк слышно, как он возится там с Эмори — эта парочка не из тех, кто стесняется. Если честно, Кларк до лампочки. Она идёт вверх по лестнице, и на какой-то ступеньке её сердце трусливо пропускает такт. Затем она снова успокаивается. Проходит блестящий половицами коридор, замирает возле двери и коротко стучит.
— Да, открыто! — разрешает ей войти небрежный окрик Беллами.
Он сидит на корточках перед камином и с интересом изучает электронный огонь. Он щурится, от чего на его щеках проступают ямочки, и зачем-то очень хочется погладить его щеку рукой. Кларк прислоняется боком к косяку двери, придерживаясь за него ладонью. Беллами поворачивает голову и долго смотрит на неё снизу вверх.
— Кларк Гриффин, — наконец тянет он. — Пришла сорвать с меня последнюю рубашку?
На нём действительно новая футболка. И может быть даже последняя в этом доме. Но насмешки в голосе нет. Там только вопрос — совсем не тот, который он задал вслух. Но смысл слов в данном случае и не важен, ведь Кларк понимает. В конце концов, они оба провели вторую половину этого дня одинаково: безрезультатно задавая его себе и при этом целиком осознавая, что ответ могут получить только друг от друга.
— Сейчас моя очередь, — всё же говорит Кларк, поворотом поднятого вверх пальца обводя комнату.
— Что ж… — Беллами, невесело усмехнувшись, поднимается на ноги и идёт к выходу. — Вся в твоём распоряжении.
— Беллами, ты тоже можешь остаться, — Кларк мягко ловит его за плечо чуть выше локтя, когда он проходит мимо, и, вопросительно приподняв брови, смотрит прямо в тёмно-карие глаза. Нервно переступает с ноги на ногу, — …если хочешь.
— И что? — он пристально разглядывает её в свете ночников и фальшивого камина. — Что тогда будет, Кларк?
Она дотягивается ладонью до его остро очерченной скулы и твёрдо обещает:
— Всё.
Беллами делает выдох и на мгновение закрывает глаза.
— Хорошо. Потому что я хочу с тобой всё, — произносит он и, захлопывая дверь, сгребает её в охапку.
Это странное чувство. Как первый шаг на залитую солнцем Землю из спасательной капсулы, из целой жизни в чёрном космосе. Будто голодный зверь в клетке, которую наконец забыли запереть. И никакая сила в мире уже не загонит его назад — попытайся, и он разорвёт тебя на части.
Это потрясающее чувство.
Кларк сидит посреди кровати, по-турецки скрестив ноги, и щурится на огонь. Светлые, в этом освещении почти белоснежные волосы рассыпаны по плечам, груди и спине. Беллами за ней с наслаждением растянулся на кровати навзничь, широко раскинув руки и (возможно, умышленно) отобрав у неё всё одеяло. Но Кларк не холодно.
— Ты не можешь просто сидеть там и пропускать такую возможность, — заявляет Беллами, чуть приподнимая руки и снова роняя их на чистые гладкие покрывала цвета слоновой кости.
— Что, возможность поваляться на чужой постели в позе объевшегося мёда гризли? — поднимая брови, улыбается Кларк, оглядываясь на него через плечо.
— Нет, — Беллами вздыхает и рывком садится. — Возможность провести спокойно хотя бы один вечер, не спасая мир от ядерного взрыва, не верша судьбы людей, не восстанавливая рухнувшие альянсы и не вытаскивая мою задницу из очередного переплёта, в который её занесло исключительно моё же неумение вовремя остановиться. Давай, Кларк! Ты заслужила! Просто иди… сюда! — он обхватывает ее вокруг голого живота и тащит вниз.
Они падают на подушки (их слишком много, это непрактично), и Кларк, ещё выдыхая смешки, ёрзает, устраиваясь в руках Беллами на мягком, покрытом скользкой шелковой простыней, чуть прогибающемся под ними матрасе.
Господи. Как же. Хорошо. Ну почему так хорошо не может быть вечно?
— Это ты всегда вытаскиваешь меня, Белл, — задирая подбородок, произносит она, поднимая сразу обе руки и заключая его лицо в ладони. Приподнимается, целует, от рта прочерчивая губами дорожку вдоль линии челюсти и снова забивается под его тёплый бок. Он медленно гладит её ладонью вдоль рёбер, вверх и вниз, пока Кларк глухо говорит, чертя пальцами параллельные ключицам линии на его груди.
— Помнишь, когда мы только прилетели сюда, Джаспера ранили копьём, и он пропал? Мы тогда пошли искать его. Финн, Уэллс… — Кларк запинается, затем сглатывает и продолжает: — Мёрфи, я и ты. Там была ловушка: яма с кольями. И я не заметила. Странно, после всего, я до сих пор помню это чувство: секунда паники, когда осознаёшь, что под твоими ногами ничего, и от смерти тебя отделяют пять секунд падения. А потом ты поймал и вытащил меня.