Долгая история

— Ну вот вы с ним и встречайтесь, со своим! — посоветовала Сашка, вгрызаясь в вафлю. — Можете составить график и бегать на свиданки по очереди. А я буду встречаться с Антоном! — заявила она и одним тоном голоса закрыла эту тему.

К обеду вой ветра утих, и на окрестности замка упала пелена плотной вязкой тишины. Это, впрочем, было ненадолго. Едва отпустили с последних уроков и пар, ученики галдящей толпой повалили на улицу, а оттуда, через подвесной мост, в заснеженный парк. Там богатыри-вышибалы, лопатой зашибив Усыне пальцы на левой ноге, уже расчистили центральную площадь возле фонтана: сегодня прилетала Сборная Кицунэ.

К кицунэ тибидохсцы давно привыкли: за время учёбы Бейбарсовых их команда прилетала на Буян уже в шестой раз, и особого ажиотажа это событие не должно было вызвать. Однако с последнего матча прошло два года, и за эти два года Сборная Кицунэ — и раньше игравшая слаженно и результативно — уверенно вскарабкалась на верх всех турнирных таблиц, набрав бешеные обороты популярности среди драконбольных фанатов. И посмотреть на них в парк набилась вся школа. Почти никто — за исключением тибидохской драконбольной команды — уже не воспринимал кицунэ как конкурентов и, следовательно, как врагов народа: после пяти проигранных матчей даже у самых патриотичных оптимистов не оставалось ровно никаких сомнений, что в этот раз результат будет тем же, и Тибидохс вылетит из первенства за драконбольный кубок как затычка из перебродившего зелья. Народ пришёл потолкаться на празднике жизни, поприветствовать гостей и подписать плакатики.

Близнецы протиснулись мимо двух плотных кучек предвкушающе-восторженно попискивающих что-то первокурсников и ведущих себя ничуть не взрослее размалёванных третьекурсниц, выбились в первые окружающие площадь ряды и теперь, замерзая, топтались на месте, задирая головы и глядя в серое низкое небо. Сегодня снова ударил мороз, и снег громко скрипел под подошвами сотни ботинок и сапог. Где-то сбоку Лиля Жикина щедро раздаривала всем желающим самодельные заколдованные значки с портретами ожидаемых гостей: она твёрдо и дальновидно верила, что сделанное добро вернётся к ней по двойному тарифу, и уже мечтала, в какой именно форме. Помеж толпы, еле-еле серебрясь и растворяясь в дневном свете, сновал призрак Торгашихи. Угадать её местонахождение можно было только по то и дело подскакивающим на месте и вздрагивающим ученикам, сквозь которых она проходила, и зычному голосу, вещавшему: «Пирожки, бублики, калачи, леденцы! Пирожки, бублики, калачи, леденцы! Вкусные, свежие! Пирожки, бублики!..» Поручик Ржевский, как всегда вознамерившийся руководить приветственным оркестром призраков, звенел медными тарелками, заглушая Торгашиху и заставляя всех близстоящих зажимать уши. Медузия, кутаясь в волчью шубу, строго глядела на него из компании преподавателей, и выбивающаяся на лоб из-под широкого капюшона медная прядь, вопреки отсутствию ветра, шевелилась. До того, как Поручика дрыгнет один из самых мощных Дрыгусов в его жизни, оставались считанные минуты.

На небе вспыхнула первая радуга Гардарики, и по толпе вокруг площади пронёсся возбуждённый вздох. Семь радуг прокатились по отделявшему Буян от мира лопухоидов невидимому куполу и, едва угаснув, полыхнули снова, ещё, ещё и ещё. Все уставились в небо. Однако из-за низких ватных облаков новоприбывших гостей стало видно только тогда, когда они спустились ниже уровня туч, уже выстроившись в строгий клин, и попарно спикировали на приготовленную для них посадочную площадку.

Толпа приветственно загудела. Кто-то засвистел, кто-то зааплодировал. Оркестр приведений попытался было грянуть Калинку-малинку, но без Ржевского нестройно рассыпался на отдельные взвизги труб и гармошек и растерянно смолк.

— Предатели! — буркнул Юра, растирая перчаткой замёрзший нос и косясь на радостно подпрыгивающий и машущий флажками с эмблемой Кицунэ тибидохский фан-клуб, который толкал их с Сашкой со всех сторон.

— Ну, их можно понять, — проворчала Сашка, пряча руки в карманы куртки и утыкаясь подбородком в меховой воротник. — Не будь я в нашей команде, я бы тоже там сейчас попрыгала! Хоть согрелась бы. А где их дракон? Обычно же с собой тащат.

Бейбарсова выжидающе задрала вверх голову, но пасмурное небо ничем, кроме снижающегося клина игроков, больше с ней не делилось.

— Ему на последнем матче крыло повредили — Марина говорила. Наверное, ещё лечат, — пожал плечами брат.

Первой на очищенную брусчатку около фонтана приземлилась тренер кицунэ, возглавлявшая клин: молодая по меркам этой должности — ей в этом году исполнился тридцать один — китаянка по имени Венлинг. Бытовало мнение, что внутренний дух лисы с годами проступает во внешности всех кицунэ. Глядя на их тренера, не трудно было в это поверить. Заострённые черты лица, тонкие брови и раскосые узкие глаза странно сочетались с рябью веснушек. Если бы вас попросили представить лису в человеческом обличье, вы бы представили Венлинг. Разве что волосы наверняка были бы рыжими, а не лоснящимися, длинными и чёрными, заколотыми палочками в тугой пучок.

За ней парами — словно дети на прогулке в садике — спустились на землю члены её команды.

— Который из них новый защитник? — вытягивая шею и вставая на цыпочки — толпа напирала, и близнецов отпихнули назад — спросила у Юры Сашка.

— Да леший разбери, они же все одинаковые! — Бейбарсов махнул рукой и зацепил шапку какого-то четверокурсника, но не заметил этого. Сосредоточенно хмуря лоб, он поверх голов вглядывался в ряды новоприбывших.

На первый непривычный взгляд кицунэ действительно были чудовищно похожи. Низкие, темноволосые, узкоплечие и узкоглазые, они давно забили на попытки доказать европейцам, что японцы, китайцы и корейцы, из которых состояла команда, на самом деле отличаются друг от друга так же, как русские, немцы и англичане. Что бы кицунэ не делали, их всё равно продолжали путать, а полные имена игроков зачастую не могли запомнить и самые преданные фанаты. Так что в конце концов команда, которой надоело это издевательство, решила обозначать себя одними порядковыми номерами, по которым благодарные комментаторы матчей и сами фанаты их и называли. В целом же выстроившаяся перед тренером по строго прямой линии группа из девяти человек в одинаковых драконбольных комбинезонах с нашитыми на спинах порядковыми номерами, прижимающая к бокам одинаковые же новенькие сямисэны* (на которых летала вся сборная), с виду больше напоминала отряд магического спецназа, чем драконбольную команду.

— А, смотри! Это вон тот потерянный, судя по всему, — тронув сестру за плечо, наконец определившийся Юра указал ей, куда смотреть.

Парень, о котором говорил Бейбарсов, действительно выглядел слегка дезориентировано по сравнению со своими сотоварищами. В то время, как другие кицунэ, не единожды бывавшие в Тибидохсе, безразлично взирали на приветствующих их русских магов, приведений, белую громаду замка и, замерзая, мелкими шажками топтались на месте, он с интересом крутил по сторонам такой же темноволосой как и у всех остальных головой и щурил от слепящего снега и без того узкие глаза. На куртке его была нашита большая девятка. Рядом с новым защитником стояла одна из нападающих под номером «2». Сашка с сомнением припоминала, что её зовут Иошши, а Юра — что она, кажется, приходилась какой-то родственницей Венлинг: то ли племянницей, то ли сводной младшей сестрой. Но то, что оба близнеца помнили совершенно ясно — что она была до лешего отчаянной нападающей и в лоб таранила их дракона столько раз, что стыдно было с собой сравнивать. Чуть склонившись к Девятому, Вторая маленьким пальчиком обводила в воздухе контур замка и, видимо, что-то поясняла. Девятый, иногда удивлённо вскидывая брови, сосредоточенно кивал и, казалось, прямо на ходу заучивал всю получаемую информацию наизусть.

— Щупленький он какой-то, — состроив сострадательную гримасу и цокнув языком, поделилась впечатлением Сашка.

— Ага. Они все щупленькие. А мы всегда жрём после них песок! Этот парень — новая и персонально наша головная боль. Ему шестнадцать, и он уже в профессиональном спорте. И говорят, что Сборная Мира оттяпает его себе, как только у них появится свободная вакансия в защите.