Долгая история

Бейбарсов махнул сестре рукой.

— Ой, привет! — с совершенно другой интонацией воскликнула ведьма, поняв, что с ним не Сашка. — Ты Лера, да? Ой, ну наконец-то! А то в какой-то момент я уже начала подозревать, что вся семья кроме меня втихаря курит мухоморы и уже два месяца тебя галлюцинирует. Я Софья!

— Здравствуй! Вполне материальна… к сожалению, — заверила Лера, аккуратно пожимая протянутую руку.

Энтузиазм ведьмы её интуитивно насторожил, но её быстро отпустило. Софья была приятная. Вот прямо приятная-приятная… и очень красивая. И, вместе с тем, действительно очень похожа на свою мать — как будто художник нарисовал на заказ портрет, а после запоя спохватился, что спутал заказчиц, и попытался наскоро переправить прямо поверх первого рисунка — кое-где подтерев, кое-где кинув дополнительный штрих.

— А куда Лоткова дела? Что, уже высосала из него всю душу, тело прикопала под кустом и теперь организовываешь себе алиби? — ухмыльнулся Юра, жуя колосок.

— В смысле? — не догнала Софья, подбирая подол и перепрыгивая через подозрительно бурлящий ручеёк.

— В смысле, в последний раз как я вас видел, ты с ним так сосалась, что могла и высосать!

Лера не выдержала и рассмеялась. Софья как обиженная сторона попыталась сдержаться, и у неё почти получилось.

— Чья бы гарпия плевалась! — фыркнула она, кинув в Юру пучком травы. — Чтоб ты знал, зубоскал, мы в город ходили с тётей Катей и Ягуном, так что всё было цивильненько…

Софья, не договорив, оглянулась. Юра с Лерой тоже. Внимание их привлёк нарастающий шум ссоры.

В высокой худой фигуре, замаячившей между стволами, они по голосу узнали Сашку. И Сашка была очень не в духе, всё пытаясь уйти — но её каждый раз останавливали.

— … не уважаешь даже себя? Как же ты меня ДОСТАЛ! — кричала она. – Сколько можно повторять, чтоб ты от меня отвалил?! Ты что думал, что? Раз он умер — так всё, я свободна, сижу тебя, несчастного и влюблённого, с распростёртыми объятиями жду, чтоб ты меня утешил?!

Лёшка — теперь было видно, что это он, — скривившись, хотел что-то вставить, но споткнулся о ком в горле и вместо этого поймал тонкий Сашкин рукав. Выглядело это, будто утопающий хватался за последний сброшенный с корабля канат.

Сверкнула алая вспышка. Лёшка испуганно отшатнулся, а Бейбарсова выдрала у него свою руку.

— Не трогай меня!!! — как не в себе завопила на всю чащу Сашка. — Не подходи ко мне! Да пшёл ты, в конце концов, вон!

От её последнего визга с верхушек деревьев сорвались птицы и, громко лопоча крыльями, бросились врассыпную в чёрное небо. Сашка, попятившись и заливаясь слезами, кинулась в лес. Одновременно откуда-то с другой стороны, светя под ноги кольцом, подбежал Слава Водолеев и сгрёб остолбеневшего Лёшку локтем за шею.

— Всё, друг, идём! Тебе всё предельно прояснили… — утешающе хлопая его ладонью по плечу, пропыхтел он, уводя Мухоморова.

Юра сорвался с места и, пролетев мимо них, побежал за Сашкой. Он нагнал её на опушке поляны. Лера с Софьей ещё могли видеть их смутные силуэты с того места, где он их оставил: белое пятно её платья на траве и красный логотип Ведуний Нудных Вуду на спине Юриной футболки.

Лера посмотрела на Софью. Та стояла на цыпочках, приложив — скорее всего, неосознанно — ладонь к груди, как будто исполняла национальный гимн. Ведьма опустила руку и поглядела на неё в ответ — но Юрина подружка уже отвернулась в ту сторону, куда его как ветром сдуло.

Софья облизнула губу.

— Слушай… — начала она и опустилась на траву. Дотянувшись до Лериной руки, ведьма легонько потянула её вниз и усадила рядом.

— Ты не проводила много времени с ними вместе, и я просто хочу прояснить, что ты знаешь, — глядя на свои руки и вертя вокруг запястья браслет, негромко проговорила Софья. — Может, это, конечно, не самое подходящее время, а может — самое подходящее. Юра с Сашкой — они как одно, понимаешь? Что бы у вас ни было с Юрой, Сашка всегда будет идти с ним в комплекте. Он очень её любит, и это правда очень неудобно говорить, но… я, честно, не думаю, что он вообще когда-либо поставит кого-то — кого-бы то ни было — на первое место перед нею. Это трудно принять. Многих такое совершенно не устраивает. И если ты не готова…

— Я понимаю, — прервала её Лера. Она сидела, скрестив ноги, и выщипывала травинки из земли.

— Понимаешь? — с сомнением протянула Софья. Она вот прожила с близнецами шестнадцать лет, и не понимала до сих пор.

Лера кивнула.

— Может быть не понимаю, но… думаю, смириться могу, — Лера уронила травинку и натянуто улыбнулась. — Знаешь, чему жизнь в детдоме учит в первую очередь? Делиться. Некоторых, конечно, учит и абсолютно противоположному… но я вошла в первый контингент, — она потерла лоб ладонью. — Всегда лучше поделиться, чем совсем ничего не получить, да? А мне не нужно много. Мне нужно достаточно. Если он любит кого-то больше – это его дело. Мне всё равно до тех пор, пока той любви, которую он отдаёт лично мне, мне хватает, чтоб чувствовать себя нужной ему. Звучит рационально или жалко?

— Звучит очень умно, — мягко возразила Софья. Она правда так подумала. А ещё она подумала, что сама, не покривив душой, так бы сказать не смогла.

Лера поглядела ей за спину, и её лицо изменилось, выразив удивление. Софья обернулась и увидела, что лик Перуна на дереве высунул язык и теперь корчит дразнящие рожи.

— А, это дриада развлекается! Не обращай внимания, им никто из людей не нравится.

Прошел час, или около. Где-то посреди ночи громко распевал соловей. Красная искра, мячиком скача впереди близнецов, словно диатезный блуждающий огонёк, нырнула в обглоданные кусты лещины и пропала.

Юра с Сашкой с треском продрались сквозь ветки и очутились не на поляне даже, а так — лесной проплешине пять на шесть метров. В одной её части, цветочным ручейком убегая в темноту под деревьями, вперемешку с мухоморами разрослись ландыши. На остальном пространстве, макушками друг к другу образовав кривой круг, лицами к звездному небу растянулись на густом травяном ковре: Вика, Софья, Лера, Мишка и даже, к удивлению близнецов, Виолетта.

— На вас что, кто-то паралитический сглаз кинул?..

— Или вы без нас со щедрых самобранок уже успели так залиться, что передвигаться теперь способны исключительно по-пластунски? — со смешком закончил за Сашку Юра.

— Отвалите, — лениво отмахнулась от них Софья.

Виолетта, заложив под голову руки, широко, словно львица, зевнула.

— Мы медитируем. Присоединяйтесь.

Завозились, расширяя круг и освобождая близнецам место между Викой и Лерой.

— Вы все себе так окончательно платья замараете, — весело заметила Лера, поворачивая шею и наблюдая, как Сашка падает белым задом прямо на сочную молодую траву.

— Сегодня не страшно, — с умиротворенной улыбкой протянула Вика и, вытянув руки, потянулась. Только улегшийся Юра, которого она случайно стукнула локтем в висок, сердито ойкнул. — О, извини!

— Кому-то не страшно, а кого-то и не пугают! — пропела Виолетта, разглаживая подол своего такого белоснежно-чистого, что все рекламы зубных паст бы разом удавились, одеяния. — Делов-то: перефразировать водоотталкивающее заклинание в грязеотталкивающе!

— А что, так можно было?! — подняв головы, пораженным унисоном переспросили у неё Вика с Софьей.

— Пф, а то! Часов на двенадцать хватает лег-ко! — с чувством собственного превосходства махнула рукой вверх Виолетта.

Сашка вяло отмахнулась от неё и заерзала на траве, перекатившись на живот, а затем снова на спину. Ей все три года было всё равно, будет на ней по окончанию ночи белое платье или серо-буро-малиновое тряпье. По правде, превращать первое во второе ей всегда приносило некую толику внутреннего удовольствия. Видела она в этом и что-то символическое.

— Мишка, а где твой сарафанчик? — выгнув голову назад и наблюдая перевёрнутую макушку Лоткова, надо лбом которого торчал силуэт его не царского шнобеля, осклабился Юра.