Страница 8 из 130
Большевик Таратута бежал из ссылки через Кавказ в Москву, где появился в ноябре 1905 года (еще до ареста Шмидта во второй половине декабря), стал секретарем московской организации большевиков и заведующим партийной кассой и издательством. Операция БЦ по получению наследства Шмидта, видимо, готовилась долго. По крайней мере Таратута начал ухаживать за младшей сестрой Шмидта -- Елизаветой -- еще до смерти Шмидта. Весной 1906 года Таратута уехал на партийный съезд в Стокгольм. Осенью того же года, возможно уже с Елизаветой Шмидт, Таратута уехал в Финляндию.
Начиная с 1906 года про Таратуту ходят различные слухи. Землячка (Р. С. Залкинд), известная среди большевиков склочница, с одной стороны, и такие уравновешенные большевики, как И. А. Саммер и Богданов, с другой, утверждали, что Таратута сотрудник Охранки. Как теперь достоверно известно, Таратута провокатором не был. Им оказался другой человек из окружения Ленина -- доктор Житомирский. Однако в те годы Житомирского никто не подозревал, и в выдачах обвиняли Таратуту.
Весной 1907 года по распоряжению Ленина на партийном съезде в Лондоне Таратуту избирают членом БЦ и кандидатом в общепартийный ЦК. Следует отметить, что особое покровительство Ленина было вызвано именно тем обстоятельством, что через Таратуту Ленин планировал получить наследство Шмидта. Впервые за историю социал-демократической партии кандидатом в ЦК избирался человек, обвинявшийся в связях с полицией. Понятно, что кандидатура Таратуты вызывала серьезные возражения, но Ленин сумел настоять на своем, и кандидатура Таратуты прошла.
Вскоре, по-видимому, летом 1907 года, Ленин лично познакомился с Е. П. Шмидт, приехавшей в Финляндию вместе с Таратутой. Девушке было 18-19 лет. В революционную пору она была увлечена Таратутой, настоящей биографии которого она не знала. Положение Таратуты в партии как секретаря Московского комитета РСДРП и члена БЦ ей, безусловно импонировало. Ленин это, конечно же, понимал. Может быть именно поэтому он так настойчиво проталкивал кандидатуру Таратуты в члены ЦК. Ведь формальных гарантий передачи денег девушки в БЦ пока что не было.
Где-то в это время состоялся разговор Ленина с Н. А. Рожковым, объясняющий многое в позиции Ленина. Рожков назвал Таратуту "прожженым негодяем". Но Ленина это не смутило. Более того, он возразил, что именно этим Таратута и ценен: "Тем-то он и хорош, -- говорил Ленин, -- что ни перед чем не остановится. Вот, вы, скажите прямо, могли бы за деньги пойти на содержание к богатой купчихе? Нет? И я не пошел бы, не мог бы себя пересилить. А Виктор пошел... Это человек незаменимый"(22).
Пока что Таратута "путем недопустимых угроз"(23) заставил отказаться от наследства опекунов 15-летнего брата. Уточним, что под "недопустимыми угрозами" имелось в виду убийство всех тех, кто стоит на пути передачи денег Шмидта в партийную кассу. Об этом рассказал С. П. Шестернин, старый социал-демократ из Иваново-Вознесенска, использованный большевиками для получения наследства Шмидта и вывоза денег за границу(24). Так, на первой же встрече представителей БЦ (Ленина, Красина и Таратуты) с братом Шмидта и его адвокатами весною 1907 года в Выборге Таратута "резким металлическим голосом" заявил, что устранит всякого, кто будет мешать получению денег. Ленин "дернул Таратуту за рукав", а среди петербургских адвокатов молодого Шмидта "произошло какое-то замешательство". Через несколько дней после этой встречи адвокаты сообщили, что брат Шмидта от своих прав на наследство отказывается в пользу двух сестер.
Тем временем молодой московский адвокат, помощник присяжного поверенного Н. А. Андриканис, член большевистской организации Москвы, в 1907 году женился на старшей из сестер Шмидта -- Екатерине, но от намерений отдать теперь уже собственные деньги в партийную кассу Ленина решил отказаться. Тогда находчивый Таратута угрожает убить сестер и мужа старшей сестры Андриканиса, если те не передадут деньги в кассу БЦ. Испуганный Андриканис апеллирует к партии. Межпартийный суд, председателем которого был назначен один из лидеров эсеровской партии М. А. Натансон, обязывает Андриканиса внести в кассу большевиков не то треть, не то половину полученной в наследство суммы(25). И хотя очевидно, что Андриканис выполнил постановление межпартийного суда, Таратута остался недоволен исходом дела и продолжал Андриканису угрожать. Последнему ничего не оставалось, как снова апеллировать к партии: Андриканис обращается в объединенный ЦК с жалобой на действия Таратуты, подчеркивая, что БЦ требует деньги, завещанные всей партии. Тогда Таратуту берут под защиту Ленин, Зиновьев, Каменев и Иннокентьев: "Мы заявляем, что все дело Z [Андриканиса] т. Виктор вел вместе с нами, по нашему поручению, под нашим контролем. Мы целиком отвечаем за это дело все и протестуем против попыток выделить по этому делу т-а Виктора"(26).
После выхода в свет в Париже в 1911 году брошюры Мартова "Спасители или упразднители?", большевик Каменев ответил Мартову целой книгой -- "Две партии"(27). В ней он более подробно коснулся дела Андриканиса и Екатерины Шмидт:
"Большевики поручили попечение о деньгах, которые они должны были получить, Андриканису. Когда же наступило время получения этих денег, то оказалось, что Андриканис настолько "сроднился" с этими деньгами, что нам, подпольной организации, получить их от него неимоверно трудно. Ввиду целого ряда условий, о которых немыслимо говорить в печати, Андриканис не мог отрицать прав Большевистского центра полностью. Но Андриканис заявил, что большевикам принадлежит лишь часть этого имущества (очень ничтожная), что эту часть он не отказывается уплатить, но ни сроков, ни суммы указать не может. А за вычетом этой части все остальное принадлежит ему, Андриканису... Большевистскому центру осталось только отдать Андриканиса на суд общественного мнения, передав третейскому суду свой иск. И вот здесь-то и наступила труднейшая часть дела. Когда зашла речь о суде, Андриканис письменно заявил о своем выходе из партии и потребовал, чтобы в суде не было ни социал-демократов, ни бывших социал-демократов. Нам оставалось либо отказаться от всякой надежды получить что-либо, отказавшись от такого суда, либо согласиться на состав суда не из социал-демократов. Мы избрали последнее, оговорив только ввиду конспиративного характера дела, что суд должен быть по составу "не правее беспартийных левых". По приговору этого суда мы получили максимум того, чего вообще суд мог добиться от Андриканиса. Суду пришлось считаться с размерами тех юридических гарантий, которые удалось получить от Андриканиса до суда. Все-таки за Андриканисом осталась львиная доля имущества"(28).