Страница 74 из 116
Палуба вкусно пахла лаком и краской.
Кинрик, не дожидаясь расспросов, объяснил, что корабль строился для прежнего наместника и если бы был закончен к моменту его смерти, то стал бы его погребальной лодкой. Но к тому моменту у судна не было даже имени, так что заканчивали строительство к началу навигации. А потом добавил, что сам не знал, что корабль уже даже успели отделать.
На самом деле, на счет отделки он был прав лишь частично: ни каюты, ни трюмы готовы еще не были. Зато наружное убранство выглядело внушительно — резьба, позолота и сверкающая на солнце медь добавили событиям этого дня еще немного праздничности…
Корабль стоял на якоре в бухте, но так близко к берегу, как только позволяла безопасность судна. Добирались туда на шлюпке, а когда команда подняла якорь и поставила паруса, у Темери захватило дух…
Жаль, морская прогулка длилась не более получаса. Она готова была провести на борту весь остаток дня и всю следующую ночь.
Темери проснулась, звоном колокольчика вызвала служанку. Та прибежала, сонная, сразу уж с кувшином воды. Подогреть не успела, правда, но так даже лучше: холодная вода бодрит.
И только полностью одевшись, вдруг поняла, что не знает, куда пойти и что делать.
Да уж, это утро отличалось от вчерашнего куда сильнее, чем можно было представить.
Выходить к завтраку было рано (да и куда подадут завтрак?).
Бродить по замку затемно, пугая прислугу, тоже не очень хотелось.
Пожалуй, была только одна мысль, что продолжала ненавязчиво со вчерашнего дня жужжать в голове: она так и не объяснила чеору та Хенвилу, отчего вдруг они с Кинриком передумали тянуть время и так спешно все подготовили, что даже сами удивились, каким образом им удалось успеть до рассвета.
Вот только… сейчас точно поздно разыскивать благородного чеора и рассказывать, как они испугались, что пустые сплетни могут привести к кровавому бунту.
Может быть, и не привели бы. Может, это был пустой, глупый страх… но что бы она ни сказала, все будет звучать, как жалкая попытка оправдаться.
Служанка затопила камин и была отпущена досыпать. А Темери, соблюдя все предосторожности, вновь открыла тайный ход.
Во-первых, стоило изучить уцелевшую часть системы коридоров, выяснить, куда можно соваться, а куда не стоит. Это простое дело, не связанное ни с какими интригами и позволяющее попутно думать о будущем… и настоящем. Во-вторых… во вторых, когда проснулась, ей все казалось, что во сне ее пытался дозваться Ровверик. И там, во сне, у него было какое-то важное дело не то к чеору та Хенвилу, не то наоборот такое, о котором благородный чеор знать не должен. Да, это мог быть просто сон. Но раз уж все равно спать не хочется, а заняться нечем, то отчего бы и не проверить?
Старуха-колдунья, очевидно, спала. В ее комнате было темно и тихо. Так же тихо и темно было в еще нескольких комнатах, которые Темери миновала, не задерживаясь. Скорей всего, они сейчас пустовали.
Один ход Темери хотела проверить особенно. Еще в прошлый раз. Он вел в сторону хозяйственной части цитадели, и она в детстве не успела его как следует изучить. Но помнила, что где-то есть выход прямо на кухню, а еще должен быть ход в открытую галерею… если она сохранилась.
Остановилась она, только когда поняла, что почему-то вовремя не свернула, и снова оказалась в квадратной башне. (Может быть, Ровве именно этого и хотел?)
И там что-то происходило.
Браня свое любопытство, Темери все-таки прильнула к смотровой щели.
Горела на столе одинокая свеча. Шеддерик тихо разговаривал со слугой, но если затаить дыхание, то все слышно.
— Да, я сказал, что час слишком ранний, благородный чеор, — отвечал слуга на прозвучавший ранее вопрос. — Однако он настаивает на встрече. Осмелюсь сказать…
— Что?
Шеддерик это слово как будто выплюнул.
— Чеор та Дирвил высказал намерение не уходить из гостиной, куда был сопровожден мною, до тех пор, пока не поговорит с вами. Он высказал намерение драться, если кто-то попытается выставить его вон.
Повисла секундная пауза, после которой Шедде так же резко ответил:
— Ладно. Пусть ждет. Хотя нет. Проводи в кабинет наместника.
Темери почему-то сразу догадалась, что та Дирвил примчался в цитадель в столь ранний час не просто так. И если ее саму разбудил Ровве, то вероятно, дело действительно в том, о чем она подумала. Вернее, о чем она себе запрещала думать.
Шеддерик как-то узнал, что его друг был в цитадели во время штурма. И не просто был, а шел в первых рядах.
«…и не просто шел, а участвовал почти во всем, что эти ублюдки творили», — додумала она, уже торопливо возвращаясь по узкому коридору к своей комнате. Как по тайным ходам попасть в кабинет наместника, она не знала. Она вообще успела изучить возмутительно маленькую часть системы ходов. А следовало бы выбираться каждую ночь. И каждое утро. От этих ходов могла зависеть ее жизнь!
Темери проверила, надежно ли закрыта секретная дверь, собрала с подола паутину и пыль, быстро пригладила волосы (сбросила несколько дохлых мух и белых скелетиков иных сожранных пауками насекомых) и на всякий случай, кинув взгляд на зеркало, нет ли признаков прогулки по грязным чуланам, выскочила за дверь.
Караульный у двери проводил ее взглядом, но по знаку остался стоять, где стоял. Это был тот самый молодой человек, который провожал ее вчера на башню, навстречу Золотой Матери.
Замок спал. Потрескивал огонь в редких фонарях, за окнами едва-едва начали проявляться первые признаки рассвета. Это позволяло Темершане почти бежать… и привело к тому, что она слишком поздно увидела Шеддерика та Хенвила, уверенно идущего в сторону апартаментов наместника.
Шеддерик думал о чем-то своем, и тоже ее не сразу увидел, но шансов отступить или иначе разминуться у них уже не было: в этом месте коридор замка был прям и не имел ни ниш, ни ответвлений. Ну, кроме того единственного, который к комнатам Кинрика и вел.
Темери замедлила шаги, и тут же заметила — чеор та Хенвил тоже сбился с шага, увидев и узнав ее впереди.
— Рэта Итвена, — поприветствовал он ее легким поклоном, — Не ожидал вас встретить в такой ранний час.
— Да, я тоже.
Что сказать? Что в этой ситуации вообще можно сказать? Сделать вид, что просто шла мимо? Да она и вовсе не хотела ни с кем разговаривать. Ей просто необходимо было удостовериться, что два благородных чеора не собираются поубивать друг друга. А если собираются… то хотя бы не из-за нее.
Но и это на самом деле самообман.
Просто прошлое должно остаться в прошлом. Быть там захоронено, присыпано землей и увенчано тяжелым камнем. А мертвые не должны портить жизнь живым. Почему? Да потому что она так решила. Рэта Темершана Итвена та Гулле, реченая та Сиверс, уже целую ночь как жена Танерретского наместника Кинрика…
— Чеор та Хенвил, — сказала она, как будто прыгая в омут головой. В ледяной, зимний водоворот. — Мне очень нужно с вами поговорить! Это важно.
— Рэта, не сейчас. Прошу вас. Меня ждет очень… очень неприятный разговор, и я не хотел бы его откладывать.
Темери на миг зажмурилась и выпалила:
— Вас ждет чеор та Дирвил. Что вы узнали? Что он вам… и от кого? Кто вам рассказал?
Шеддерик опустил взгляд в пол и так стоял мгновение, точно что-то обдумывая. Потом кивнул — не Темершане, своим мыслям, и, махнув ей рукой, поспешил дальше по коридору. К немалому облегчению Темери, комнаты наместника он миновал, даже не замедлив шага.
Оказывается, они вернулись в квадратную башню, в кабинет самого Шеддерика.
Шедде молча показал ей на кресло.
Молча встал напротив.
Ну? Что теперь?
Темери расправила плечи.
Если всего больше хочется убежать и спрятаться, но надежды на это нет, то приходится драться. Даже если только на словах. Даже если сама не признаешь правоту той стороны, которую защищаешь.
— Что же вам не спалось-то, — с досадой сказал, наконец, Шеддерик. К тому моменту Темери едва сдерживалась, чтобы не зажмуриться снова.