Страница 18 из 91
Вместе росли? Значит, ему вовсе не показалось. И Гальда в самом деле очень молода. Лет шестнадцать-семнадцать. Ее старили страдальческие складки в углах рта, но кожа лица и особенно шеи выдавала истинный возраст. Совсем девочка.
Нет, поправил он себя, уже женщина. Раз уж ее назвали шлюхой...
Ведьма стояла, привалившись к стене и полностью уйдя в себя. Темные впадины глаз слепо уставились на оборотня.
- Гальда,- осторожно позвал он.- Кто это были - они? И зачем они пришли к тебе?
Юная женщина вдруг охнула и сползла по стенке вниз, так, словно у нее разом кончились все силы. Герослав после небольшой заминки скользнул вперед, осторожно вынул из ослабевшей руки горящий светильник, отодвинул его подальше по полу во избежание случайного пожара и задумался.
Что же делать дальше?
Будь он, как прежде, аристократом, непременно счел бы своим долгом кликнуть к даме горничных, поднести ей ароматных кристаллов под побледневший носик... А если говорить честнее - будь он, как прежде, аристократом, он бы на деревенскую ведьму Гальду и не посмотрел. Сиятельные герцоги не приводят в чувство грязных селянок, будь они хоть трижды ведьмы...
Он осторожно похлопал ее по щекам, надеясь, что не спровоцирует этим у девушки какого-нибудь истерического припадка, к чему, судя по ее словам - а особенно по ее состоянию,- она была до опасного близка.
Картина произошедшего выписалась четко и полностью. Так, словно бы он сам при этом присутствовал. Разбитое лицо и то, что он слышал от смерда в деревне,- тут, как говорится, ни убавить и ни прибавить. Стало быть, сельские жители пришли и изнасиловали собственную деревенскую ведьму. Мерзко-то как... А когда ты сам нагибал к стеночке покорную служанку, не спрашивая при этом у нее согласия, а та, будучи холопкой, и помыслить не могла о сопротивлении, хотя в глазках иногда и слезки поблескивали... тебе не мерзко было? Он покрутил головой, сморщился, словно хлебнул чего-то горького.
Не время посыпать голову пеплом, каясь в том, что был аристократом и вел себя так же, как все аристократы.
Герослав хмуро покосился на силуэт у стены. В таких вот деревеньках, затерянных в лесах, люди часто звереют по причине однообразия и скуки жизни. Он ясно представил себе сейчас, как все случилось. И кто из деревенских на это решился. Конечно, вся деревня в веселье не участвовала. Но достаточно парочки подлецов, а в прибавку к ним еще и тройки дураков, подхватывающих любую идею заводил дружным "ур-ря!!". Все вместе - идиоты и подлецы становятся увлеченной действием толпой. А толпа, как известно, ищет не разумных решений, а инстинктивных. Посовокупляться - это тоже инстинкт...
И все равно произошедшее было слишком невероятно для разума Герослава смерды тронули ту, которая способна в один присест извести всю деревню. И для этого ей даже не надо напрягаться - стоит только ведьме выйти на дорогу, ведущую к деревне, и произнести смертный наговор на всех жителей, встав при этом лицом на закатную сторону и сложив руки в жесте, запрещающем жизнь...
Значит, произошло что-то еще. И это что-то произошло до убийства Тимоки, а также всего того, что за этим воспоследовало...
И правда на землях Де Лабри начало твориться что-то странное.
- Гальда, почему? Э-э... Я про то, что случилось... Ты знаешь причину?
Девочка-женщина подняла голову и криво улыбнулась разбитым ртом.
- Они не могли поднять на тебя руку просто так.
- Не руку. Они...
- Не надо о подробностях,- торопливо перебил Герослав дрожащий голос. (Да простит его Единый, но не годится он в исповедники для этого несчастного создания. Просто не смеет утешать обиженных тот, кто и сам прежде... гм... не гнушался обижания.) - Они не могли поступить так... Во всяком случае, беспричинно. И кстати, почему ты их до сих пор не уничтожила? Всех, разом?
- Пришли люди... - медленно, словно в забытьи проговорила деревенская ведьма. Голос скрипел и дрожал - сорвала криками, осознал вдруг Герослав. И его замутило.- Сказали, что они освобождают их от дьявольского отродья. То есть от меня. От моей власти, от моей... моей колдовской силы. Они чудные, на них доспехи в странных буквах, я таких никогда не видела...
"Па-ла-гой-цы,- по слогам пропел Герослав мысленно.- Так вот, значит, кто наш враг!"
Познай врага своего.
- Они что-то такое... что-то такое им дали. Я могу колдовать, но защищаться или причинить им вред - нет. Вот...
- Ну-ну,- сказал Герослав, выпрямляясь и окидывая взглядом комнатенку, порядком разгромленную, но с нетронутой кроватью.- Иди-ка собери вещи. Не хочешь? И правильно: что ветошь тащить с собой? Вставай, мы уходим.
- Ну и зачем ты притащил ее в свой замок, позволь тебя спросить? сердито заявил Эльфедра, материализуясь неожиданно в пространстве большой пустой комнаты, где посиживал Герослав, тупо глядя в незавешенное окно. К Дебро, несмотря на все желание ведьмы уйти как можно быстрее от ненавистной родной деревни, они добрались только под утро. Теперь за окном пылал розово-лиловый рассвет.
Ведьма спала в комнате, которую ему отвели под спальню. А сам он сидел сейчас в комнате по соседству с голыми обшарпанными стенами и совершенно не обставленной, поскольку мажордом покои оборотню выделил в самой старой части замка. Здесь практически никто не жил, и обстановку поприличнее давно уже утащили в комнаты главного крыла, оставив никому не нужное старье. Или же и вовсе пустоту.
Но оборотню в этой старой части дышалось лучше, чем в новеньких парадных, богато отделанных комнатах замка. Кусочки старинной росписи, кое-где сохранившиеся здесь на стенах, он помнил еще с детства. Когда это было - сто, двести лет назад? Впрочем, какая разница! Он оборотень, а оборотни свои года в человеческом обличье не считают, потому что живут почти вечно.
- Ты думаешь, что я должен был оставить ее там?
Эльфедра колко глянул на него из-под сведенных бровей:
- Я проверил, Герослав. Эти истории множатся и уже имеют место чуть ли не в каждой деревне. Собираешься организовать поход во имя спасения ведьм?
Герослав промолчал.
- Я тебя просил только лично проверить, что творится в отдаленных деревнях на землях Де Лабри. Но не предпринимать ничего. А ты...