Страница 9 из 15
– Нира Элейн, – окликнул меня в холле дворецкий, после чего спешно приблизился и низко поклонился. – Доброе утро! Мне стало известно, что вы осматриваете дом. Не будете против, если я стану вашим личным экскурсоводом и покажу оставшуюся часть особняка?
После испуга с моей стороны было бы глупо отказаться от его предложения, поэтому без раздумий согласилась. В обществе Джерарда волнение постепенно унималось, хотя так и не сошло на нет. Я вздрагивала от громких звуков и странных шорохов. Желая отвлечься от пагубных мыслей, решила завести со старшим лакеем задушевный разговор:
– Джерард, как давно вы здесь работаете?
– Хм… – задумчиво протянул он и почесал подбородок. – Хороший вопрос, нира Элейн. Должен признаться, вы поставили меня в тупик.
– Отчего же?
– Можно сказать, я вырос в этом доме. До меня дворецким здесь был мой отец, до него дед и так далее, – пояснил он, заметив отразившееся у меня на лице недоумение.
– Ничего себе! – восторженно воскликнула я. – Получилась прямо-таки целая династия дворецких, работающих на династию Уэстов.
– Так и есть. Мы прислуживаем им с незапамятных времен, – с гордостью отозвался лакей и слегка выпятил грудь, правда уже в следующее мгновение заметно потух. – Но мне на смену прийти некому. У меня три дочери, три прекрасные принцессы. Я их, конечно, очень люблю, однако жаль, что династия прервется.
– Джерард, вы верите в проклятье поместья? – сменила я удручающую для него тему беседы.
– По правде говоря, да, – понизил он голос до заговорщицкого шепота и бросил короткий взгляд через плечо.
Услышанное сильно поразило меня. В голове не укладывалось, как такой умный и серьезный на первый взгляд человек мог повестись на небылицы. Пришлось приложить немало усилий, чтобы не рассмеяться и продолжить разговор с невозмутимым видом:
– Хотите сказать, прадед лэрда Уэста на самом деле был сумасшедшим?
Дворецкий не торопился с ответом. Он молча разглядывал слегка потертую ковровую дорожку и усердно о чем-то думал. Будто подбирал нужные слова. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем лакей произнес:
– Сумасшедшим, не сумасшедшим, но то, что порой он был не в себе, это правда. Дедушка не раз пугал меня в детстве покойным лэрдом Маркусом, если я не хотел его слушаться.
– Что же он рассказывал? – я была вся во внимании.
– Много жутких историй.
– Поделитесь? – заискивающим голоском спросила я, когда пауза вновь сильно затянулась.
– Хозяину не понравится моя излишняя болтливость, – с уверенностью произнес Джерард и насупился.
Тем не менее я ощущала его желание угодить мне, поэтому решила чуточку надавить:
– Обещаю, разговор останется между нами. О нем не узнает ни одна живая душа.
Мужчина колебался около минуты, а затем начал рассказ:
– До сорока лет лэрд Маркус был милейшим человеком. Никогда даже голоса не повышал на прислугу, обращался со всеми с предельной вежливостью. Много времени проводил в своем кабинете, читал. Что касается спиртного, то почти не пил. Так, иногда позволял себе бокал вина перед сном, не более. Единственной его особенностью являлась любовь к затворничеству. Но у каждого из нас свои демоны внутри, не так ли? – Джерард замолчал и продолжил лишь после моего кивка: – А потом все внезапно изменилось. Никто так и не понял, что случилось, однако лэрд Маркус сильно изменился. Стал разбрасываться деньгами направо и налево, буквально спускал состояние, хотя до этого усердно трудился. Вдобавок начал злоупотреблять виски, которого никогда в рот не брал, а спустя какое-то время и бредить. Напьется и кричит тогда, что зовут его не лэрд Маркус, а лэрд Масан. Прямо как героя из книги о белом маге. Приходил в себя утром – снова лэрдом Маркусом становился. Но случалось это все реже. В часы забвенья он избивал лакеев, гонял несчастных по дому, браня при этом на чем белый свет стоит. Вот и прятались они по вечерам, боялись лишний раз на глаза ему попасться.
– Ну и дела… – нараспев произнесла я, впечатленная рассказом Джерарда. – А как с ним уживалась жена? Он же был женат? Неужели и над ней издевался?
– Был, но недолго. Как только у него начались первые признаки сумасшествия, она забрала сына и уехала в Бангвиль.
– Теперь ясно, каким образом Уэсты оказались в другом королевстве, – сорвалась с языка вертевшаяся в голове мысль. – Простите, но я не поняла, каким образом поместье виновато в помешательстве лэрда Маркуса?
– Не только его. Данная участь постигла всех Уэстов, которые пренебрегли проклятьем и не уехали отсюда после сорока. Надеюсь, нашего хозяина минует эта участь, – с неподдельной тревогой вымолвил дворецкий и распахнул дверь в очередные гостевые покои.
Я посчитала, что сейчас самый подходящий момент, чтобы задать волнующий меня вопрос:
– Джерард, а кто живет в доме, помимо меня и лэрда Уэста?
– Только прислуга, – на лице старшего лакея отразилась растерянность, словно я спросила глупость. – У хозяина, насколько мне известно, родных нет. Один-одинешенек он у нас. Знакомыми обзавестись не успел, да и прибыл один. Кому еще здесь жить?
– Один? – удивленно повторила за ним. – А камердинер, поверенный?
– Нет, – категорично отозвался старший лакей. – С ним никого не было.
– Скажите, а вещей лэрд Уэст много с собой привез? – поинтересовалась, когда в голове созрела мысль.
– Пять-шесть сундуков, не более.
«Для человека, переезжающего на постоянное место жительства, маловато», – подумала я и еще раз прокрутила в памяти полученные от дворецкого сведения о проклятии, в которое по-прежнему не верила.
– Джерард, в чем все-таки заключался ужас в историях вашего дедушки? Многие хозяева и без помешательства изводят прислугу. В том, что лэрд Маркус не мог порой вспомнить собственного имени, я тоже ничего удивительного не нахожу при его-то пристрастии к алкоголю. Странно, что он королем себя не возомнил.
Глаза старшего лакея забегали, а мышца на лице задергалась в нервном тике. Мужчина как-то неестественно стал потирать руки и не торопился с ответом. Словно раздумывал, что сказать.
– В детстве меня сильно пугали дедушкины рассказы. Теперь, согласен, история жизни лэрда Маркуса больше напоминает трагедию, нежели кошмар. Простите, нира Элейн, но я вынужден вас оставить. Накопилось много срочных дел, которые требуют моего личного вмешательства. С вашего позволения, – Джерард низко поклонился и поторопился исчезнуть с моих глаз.
Было очевидно, дворецкий попросту сбежал, не желая ни лгать, ни выкладывать мне некие страшные тайны пусть и о бывшем, но все же владельце особняка. Наверняка он боялся навлечь на себя гнев моего мужа и потерять любимую работу. Доверие Джерарда следовало заслужить, если я хотела узнать правду.
Несмотря на проснувшееся любопытство и осадок, оставшийся на душе после беседы со старшим лакеем, я продолжила осмотр дома в одиночку. Однако спустя час блужданий потеряла к своему занятию всякий интерес. Возможно, сказывалась усталость, вызванная длительным путешествием. Решив закончить как-нибудь в другой раз, вернулась в свои покои. Хотя увиденного хватило, чтобы понять: этот дом не совсем обычный. Пусть здесь всё, начиная от мраморных лестниц, шикарной мебели, заканчивая собственным гербом, буквально кричало о роскоши и богатстве, особняк казался безжизненным. Он походил на пристанище боли, страданий и… вечного одиночества.
Я не повстречала ни одной комнаты, в которой была бы заметна заботливая женская рука. Будто прекрасному полу здесь не место. Не нашлось в доме и следов присутствия детей: не разливался колокольчиком фантомный заливистый смех, не было и детской, которая хранила бы забавные рисунки или разбросанные по полу игрушки.
Возможно, именно по этой причине из всех помещений мне настолько понравился музыкальный салон. Белоснежные резные двери, слегка потертая скамья, отполированное до блеска белое пианино. Явно старинное, как и сам особняк. Хоть преобладающий здесь цвет был холодным, я почувствовала в этой комнате присутствие души. Казалось, закрой глаза – и непременно услышишь музыку.