Приступ

  -- Никого.

   Острый недоверчивый взгляд. Так не бывает.

   Точнее: бывает. При измене среди защитников. Но я только подошёл. А измена... требует времени. Самому же взять башню...

   Андрей не единожды побеждал в полевых битвах. Но брать крепости не умеет. Чуть другая часть военного искусства, в которой он... не успешен.

   Мои Саров и Казанка - мелочи малозначные. Какие-то городки дикарей. А вот "мать городов русских"... Внушает.

  -- Хорошо тут у тебя. Спокойно.

   Тут - спокойно?! Факеншит уелбантуренный! Да что ж тогда у него в душе творится?!

   "Спокойно" - сильно локально. Ну очень сильно! Достаточно приподняться и выглянуть из-за забора.

   В сотне шагов идёт кровавый бой на стене, если противник пройдёт ещё пару-тройку десятков шагов к башне, то сможет и нас тут, на скамейке у ворот "сторожки", стрелами достать. Мимо на рысях валят Владимирский и Суздальский городовые полки, грохот от беззубого провала ворот такой, что не слышно друг друга. Сзади, по дороге к Софийским, орут первые зарезаемые, зарубаемые, застреляемые и на копья подымаемые. Уже и огонь над крышами поднимается. Вот прямо сейчас, невидимо для нас, бегут, с разных направлений, с лестницами наперевес, к "своим" воротам союзные отряды...

   Сотни колоколен церквей киевских колотят на разные лады, поднимая сограждан на защиту свободы и отечества, чести, достоинства и прочих... преференций.

   Опаздуны. Враг уже не "у стен города" - враг внутри. Враг - мы. Ум, честь, совесть... в этом море свободолюбства и самодовольства, предательств и измен. Робкая надежда на светлое будущее. Готовая загрызть любого, вставшего на пути.

   Перелом. Перелом истории, Руси, судеб...

   А ему - "спокойно"!

   Что ж, Ванюша, тебе есть у кого учиться. Впитывай.

  -- Хорошо у тебя. Однако ж надо и дела делать. Коня!

   Вскочил, ускакал. Следом - кыпчаки охраны. Будто смерч пронёсся по улице. Пыль снежная во все стороны.

   Вовремя: мои выезжают.

   Добавил половинки десятков Брусилы и Терпилы на башню. Повторил внятно:

  -- В драку не лезть, держать башню. Суздальские киевских уже погнали по стене. Пусть они себе сами башни забирают.

   Сходный отряд - в Степанидину усадьбу. Не лучшее, но пригретое место. Надо будет походить там, поковырять... струпья своей души.

   О! И Николай в боевых порядках!

  -- Николашка! Ты уже?! Бой же ещё не кончился!

  -- А, вы завсегда стока портите-ломаете! А мне потом за вами подбирать. Лучше уж сразу... присовокупить.

  -- Ну, коли главный купец на поле - тогда деваться некуда, пошли грабить Софию.

   Мы двинулись в центр, освобождая место для рязанских и муромских отрядов. Живчик мельком махнул рукой и погнал коня вдоль стены к югу, Илья, хоть и издалека, но неторопливо выразительно раскланялся.

   Всадники Алу понеслись вперёд, по улице к центру, срубая на скаку каких-то людей, выскакивавших из ворот, пуская стрелы во всё шевелящееся во дворах. Сквозь гремевший со всех сторон набат, сквозь нарастающий вой жителей, пробилось:

  -- Половцы! Поганые! В городе!

   Справа в темноте поднялась трёхэтажная, тринадцати-купольная громада Святой Софии. А так, по-византийски, не в "украинском барокко" она, пожалуй, гармоничнее выглядит.

   За кованными решётками на двенадцати окнах верхнего подкупольного барабана виден свет. Для заутрени ещё рано... всенощную отстаивают? В одоление ворогов. В смысле: меня.

   С нижнего гульбища, опоясывавшего здание у основания куполов, полетели несколько стрел. Вторая турма стрелков дала ответный залп, кто-то на гульбище упал.

   Задолбали. Патриоты.

  -- Салман, Любим по десятку - внутрь. Николай. Вот тебе храм божий. И ни в чём себе не отказывай.

  -- Э... Совсем-совсем?

  -- Мозаики, фрески, алтарь, гробницы... Факеншит! Недвижимость - не трогать.

   Чуть впереди, на колокольне храма, вдруг проснулись звонари. Забренчали, зазвонили, забухали колоколами. Набат. Вставай народ православный! На защиту отчизны и воли, движимого и недвижимого! Подымайтесь! Лгуны и изменники, тати и воры.

   Не. Здешняя колоколенка - неказистая. Вот в 21 веке - беленькая, стройненькая. А тут... разлапистая трёхэтажная изба с развесистой крышкой типа луковица перезревшая.

   Стрелки попытались снять звонарей. Увы, целей снизу не видать. Запалить, что ли? Но десяток гридней уже спешились, вывернули столб из забора и, на раз-два, принялся выносить запертые двери.

   Вдруг справа, из улицы, уходящей к Золотым, тут и полуверсты нет, вывернулась толпа кыпчаков с криком:

  -- Бар! Ба-ар! Дабыл! Жау-у! (Идут! Тревога! Враг!)

  -- Всем в сёдла! Стройся!

   Подскакавший запыхавшийся Алу отрывисто доложил:

  -- Много. Очень. Больше пешие. Валят валом.

  -- Собери своих вон там.