Приступ

   Она постепенно затихала, вслушиваясь в мой голос, подставляя своё тело моим рукам.

   Чуть слышно произнесла:

  -- Господи Иисусе... честь моя... имя доброе... все погибло... курва-изменщица... блудодея-душегубица...

   Я же оптимистически продолжал:

  -- Призадумается тот Микола. Да и не пойдёт на стену. А и пойдёт, да, увидев приступ, вспомнит слова супруженицы своей, вспомнит о детках малых. И чего ради за бояр, за начальных людей, голову свою класть? Коль они все скрозь изменники? Коли даже и сама Великая Княгиня... как ты сказала? - курва-изменщица. Кинет тот Миколка щит с копьём да и побежит до дому. К жёнке своей под подол прятаться. Через что и жив останется. Будет дальше жить-поживать, детишек своих поднимать.

   Слёзы её были уже все выплаканы, сил не осталось ни на страх, ни на стыд, ни на вражду. Вымытая и вытертая, была она перенесена в соседнюю комнату - опочивальню митрополита, и уложена на его кровать.

   Ложе у грека... царьградское. С балдахином, резными столбиками, высокое, на ножках. Не знаю бывали ли здесь прежде дамы. Русый кудрявый волос на полу в заметённом мусоре мои слуги углядели. По длине... такие и в бородах бывают.

   Агнешка бездумно расчёсывала свои прекрасные волосы: пред сном надо заплести косы. Я, устроившись у неё за спиной, наглаживал тихонько это нагое тело, никогда не встречавшееся ни жаркому солнцу, ни вольному ветру, ни тяжкой работе.

   "Пластилиновая покорность": повернул, отклонил - так и замирает. Уже не дёргается, не напрягается. Привыкла.

  -- Я тебе всякого чего порассказывал. Расскажи и ты мне.

  -- Про чего сказывать-то? Господин.

  -- Расскажи, как ты мужу сына подкинула. Про Романа, про Подкидыша.

   Бедро её, которое я в этот момент наглаживал, мгновенно напряглось. Дыхание сбилось. Старательно неизменяемый тон, стал, однако, тревожным.

  -- О чём ты, господин? Ничего я не подкидывала.

  -- Плохо. Исповедь ложная. Метанойя не состоялась. Ты не переменила ума своего. Я не хочу тебя наказывать, но что делать с лживой, негодной рабыней? Как не стыдно тебе передо мной и перед Господом, за лжу свою?

  -- Я не... не...

  -- Брось, Агнешка. Упорствуя, ты лишь отягчаешь преступление своё. Да и глупо это. Иль ты думаешь, что меня "Зверем Лютым" прозвали лишь за умение мечом махать да головы рубать? Зверю надобно умным быть. Западни - избежать, добычу - загнать. А уж Лютому Зверю - особенно. Не лги мне. Никогда. Поняла?

  -- Д-да... господин...

  -- Тогда сказывай. А начни... С той поры, когда матушка твоя Саломея, первый раз мужа тебе выбирала. Тебе сколько годков тогда было?

  -- Три... нет, четыре.

   ***

   История Агнешки типична для феодальной принцессы. Это то, о чём мечтают юные девицы, начитавшись рыцарских романов.

   Принцесса - товар. Её тело, душа, судьба... предмет сделки. Точнее, предмет, удостоверяющий соглашение сторон. Сургучная печать на протоколе о намерениях.

   Мать Агнешки, Саломея фон Берг, была дамой с выраженным стремлением к доминированию. Польше это дало "Статут" Болеслава III Кривоустого и столетия феодальной раздробленности. Мужа она втягивала в войны, из которых минимум две - с Мономахом и мадьярским Белой II Слепым закончились поражениями. Поляки занимали Поморье и Руян, но справится с немцами, даже в союзе с датчанами, не смогли.

   Раздел Польши, проведённый по "Статуту", оставил в её руках "вдовью долю" - целое княжество. Там, в её столице Ленчице, происходили многие важные события.

   Саломея не только вправляла мозги мужу, но и рожала. За почти 30 лет супружества она родила двенадцать детей. Едва королева умерла, как более не сдерживаемые железной волей этой женщины, её сыновья передрались друг с другом.

   Но сперва она их обезопасила.

   Она была второй женой. От первой остался сын Владислав. Который и должен был стать королём. Но Саломея сказала "нет", и пасынок получил в истории прозвище "Изгнанник".

   Открытый конфликт между мачехой и пасынком начался с того, что Саломея собрала у себя в Ленчице съезд, который решил выдать вот эту Агнешку, тогда четырёх лет от роду, за сына Киевского Великого Князя. На тот момент - Всеволода Ольговича из черниговских "Гориславичей". Про него и его братьев - забитого насмерть киевлянами монаха Игоря и отдавшему Долгорукому права на "шапку" при "основании Москвы", неукротимого мстителя за брата, Святослава (Свояка) - я уже...

   Повернись судьба чуть иначе, и маленькая девочка, которая со скуки норовила побегать под столом, за которым шли важные межгосударственные переговоры, поехала бы в жёны Гамзиле. Да только конь у соглядатая резов был, а у стражников - нет.

   Изгнанник резко подсуетился и Киевский Князь передумал. Сам выдал свою дочь Звениславу за сына Изгнанника.

   Агнешка росла, мечтала свои детские мечты о прекрасном принце на белом коне, который отвезёт её в величественный замок, где она будет хозяйкой.

   Принцессы - товар скоропортящийся: девицу уже начали приуготовлять к постригу в монастырь в Цвихельтене. Тут "власть переменилось": император Конрад III, который поддерживал Изгнанника, мужа своей единоутробной сестры, поехал во Второй Крестовый поход. Саломея выдохнула и померла. Старший братец принялся искать место для успешного кап.вложения своей младшей сестрёнки.

  -- О! Да тут же Волынь недалече! А Волынский князь нынче - Великий Князь Киевский. Брачуемся!