Приступ

   Фраза типа: "Великий Князь Киевский Мстислав Изяславич был справедливо обезглавлен, по предварительному сговору, заблаговременно приглашённым добрым молодцом, давно и страстно желаемым Великой Княгиней Агнешкой Болеславовной, молившего оного "Зверя Лютого" тайно и и многократно об избавлении от постылого и сексуально несостоятельного супруга, чего оная княгиня дождалась и ныне вполне наслаждается счастьем, теша своё ретивое в размерах прежде даже не представимых" - озвучена быть не могла.

   Интеллектуальное напряжение, вызванное необходимостью работать ещё и сценаристом, звукооператором, режиссёром-постановщиком... и режиссёром-полагальщиком - несколько притормаживало мои собственные синапсы. Но... тысяча вёрст заснеженной Степи - это не только вёрсты, но и дни. Вынужденного воздержания.

   Короче: сеанс закончился. Выдав, со страстной хрипотцой, последнюю реплику:

  -- лучше с Ванькой во бля...нях, чем с Жиздором во княгинях

   Агнешка замолчала, тяжело дыша. Поскольку я... тоже закончил. В смысле... Ну, вы поняли. И слова подсказывать - тоже.

   Несколько одурев от произошедшего, от своей многоствольности и параллельности, от одновременности умственной и физической активности, начал тупо соображать: залезть-то мы сюда залезли, а вот слезать...

   Пропущу подробности. Да, ставя назад затычку в душник я стукнул Агнешку по уху, а когда вытаскивал "огрызок" из стены, едва не порезал ей вены. Но мы спустились. Не принеся друг другу дополнительных тяжких телесных... Снизошли. Из этого филиала "мира горнего" в форме древнерусской мебельной пирамиды. "Даже боги спускались на землю".

   "Нравственную позицию мы всегда представляем себе вертикальной, безнравственную - горизонтальной".

   Речевой штамп: "высокая нравственность". А здесь? - Судя по рельефу - "высокая безнравственность". Наглядно высокая. Физически. Экстраполируя возникшее подозрение могу предположить, что в невесомости "нравственность" невозможна - нет вертикали.

   Удовлетворенно разглядывая покинутую "лестницу в небо", на вершине которой я так близко познакомился с самыми высокопоставленными на "Святой Руси" "вратами в рай", "высоко" - в гео- и социо-смыслах, подумал, что надо бы по возвращению сделать у себя во дворце люстру. А то, сами понимаете: "если бы я выбрасывала всю мебель на которой... то только люстра бы и осталась. Да и то - Иван Иваныч такой шутник...".

   "Иван-шутник" - есть. В моём лице. А вот люстры... Надо заполнить лакуну и разнообразить декорации.

   Глава 553

   Вёдра с водой, тазик и прочее банное - вот оно. Я с таким удовольствием принялся скрести себя! Горячая вода на грани терпения, жёсткая мочалка, едкое зелёное мыло... Грязь слезала пластами вместе с кожей, эпидермис скрипел, визжал и осыпался..

   Агнешка, усаженная рядом на половичок, привалилась к стоявшей у стены лавки и только замучено пыхтела.

   Молодец. Вынесла, а ведь был шанс, хоть и не великий, сломать её шею. От моего... энтузиазма. Или - загремев с вершины этого... дровяного склада.

   Она даже не пыталась откинуть с лица подол моей рубахи. Пришлось дотянуться, сделать это самому.

  -- Ты молодец. Хорошо кричала. Громко. Голос звонкий, сильный. Сотню душ православных от смерти жестокой спасла. А может - тысячу.

   Она непонимающе смотрела на меня. Неуверенно моргала. Решилась спросить, но первая попытка оказалась неудачной: горло сорвала. Откашлялась:

  -- К-как это? К-кого я... спасла?

   Я, энергично продирая жёсткой мочалкой на длинных завязках себе спину, деловито объяснил:

  -- Киян. Мужиков тамошних. С сотню, думаю, наверняка. Может, и больше.

   Недоумение, непонимание. Переходящее даже в страх. Пребывание в одной комнате с сумасшедшим...

   Кивнул на стену:

  -- Там - двор.

   Не, не поняла.

  -- Ты кричала в ту дырку (показал на уже заткнутый душник). Чего нам туда и лезть пришлось. Митрополит, мать его, богатенький. У него в покоях окна везде стеклянные. На зиму забиты, законопачены. А душники не везде есть. Тепло берегут, живут... в духоте. Чего съели - тем и дышат.

   Ох, как хорошо мочалочкой по бокам пройтись!

  -- На дворе ныне народу полно собралось.

  -- И... и все слышали...? как я... как ты меня... как я про... и мои?

   Я снова радостно улыбнулся.

  -- Конечно! И моих сотни две, и твоих десятка два. И местных с полсотни.

  -- И... и сын?

  -- Насчёт княжича не знаю. Но кто не услышал - тем перескажут. Да ещё и прибавят по уму своему.

   Она, снова наливаясь краской, поднесла руки к лицу, попыталась закрыть глаза ладонями.

  -- Матка бозка... святый боже... стыд-то какой... опозорена-обесчестчена... пред людьми, пред всем миром...

   Связанные рукавами моей рубахи руки оказались у неё перед глазами. Вдруг, придя в ярость, она, выкрикивая что-то неразборчивое, принялась рвать эти вязки, визжа и ругаясь. Пропотевшая ткань рубахи легко уступала бешенству её пальцев, но сам узел...

   "Святая Русь" меня многому научила. Перевязка ран, фиксация переломов. Или вот такие: иммобилизирующие для здоровых. Пока здоровых. С болезненными последствиями вплоть до летальных или просто неснимаемые - по настроению завязывателя.