Страница 43 из 125
-- Руки.
Она протянула руки, я, тем временем, стянул с себя рубаху.
Да уж. Ядрён я. А в подмышках... Ур-р-рх...! И рубаха у меня... такая же. Пятьсот вёрст конного марша от последней помойки. Но мне-то... я с дезинфектантами работал, там ещё едучее.
Интересно: в обморок упадёт? От такой концентрации... феромонов. В 18-19 веках аристократка - обязательно. Корсеты - вдох-выдох как штангу таскать. Наши бабы в двадцатом... нашли бы противогаз или побрызгали чем-нибудь, ещё более... феромонистым. Керосином, к примеру. А здесь? - А здесь естественный иммунитет: все нюхательно-чувствительные особи в здешних душегубках, именуемых домами, дохнут в первый год жизни.
Тогда визуально-акустическое воздействие можно усилить вонятельным.
Я стянул протянутые кисти рук рукавами рубахи, аккуратно всунул её голову в вырез ворота, осторожно вытянул наверх "платиновый водопад". Успокаивающе улыбнулся и... накрыл её лицо подолом рубахи. Чуть затянул полотно на шее гайтаном её золотого крестика.
Нормально: край ушка её вижу, накрывающая ухо ткань - одинарная, тонкая. А на лице, на глазах, двойная -- лишнее отвлекать не будет. Подцепил пальцем за ошейник:
-- Поднимайся.
Тяжело, неловко, со связанными перед собой руками, поднялась.
Уххх... Понимаю того парня с картинки в летописи. Как оно всё... "Говорит и показывает".
"Пикник" прав:
"Чего ради как зверь дышу
Будто радио белый шум
Что же будет с тобой, ой
Если я попрошу...".
Говорит мало: ой, ах. Но как дышит! Как показывает...! - Всесторонне. Но главное: как это всё... чувствуется. Даже жаль того чудака нарисованного: у него под рукой - парадное женское одеяние. Толстое, многослойное, жёсткое от дорогого шитья. А у меня в пальцах... белый шёлк. Белоснежный, нежный, жаркий.
"Что же будет с тобой? - Ой?". А попросить придётся:
-- Левую ножку подними, поставь сюда. И пойдём мы с тобой, раба божья и моя, Агнешка, поближе к господу. Вторую. И ещё раз. Восхождение, искупление, испытание, окрещение и сотворение. Руки вперёд вытяни. Хорошо. Закрепляем. Голову опусти. Так и держи. Теперь коленочкой. И вторую. Вот, раба Агнешка, пришло время исповедания твоего. Исповедь есть по-гречески метанойя, "перемена ума". Ныне утром ты, Агнешка, Великая Княгиня, умерла. Ныне вечером ты, Агнешка, рабыня Зверя Лютого, им к жизни новой, к восстанию из мёртвых, воскрешаема. Перемени ум свой, измени мысли свои. Пройди испытания и восприми предначертанное.
Ничего нового, шизофренируем: движение антипсихиатрии в 60-х 20-го века трактовало как метанойю шизофренический психоз, который, по их утверждению, представляет собой перерождение, воскрешение, испытание и возможность обретения человеком своей истинной сущности.
Вот мы сейчас и узнаем. Её истинную сущность. И создадим. Имиджмейкнем.
-- Исповедуйся. Явно, громко. Кричи о грехах своих. Пусть господь услышит покаяние твоё. Ну!
Молчит.
Обычно женщины легко и много говорят. Даже более, чем много. Эта - только хнычет. Вот что с женщинами аристократизм-то делает! Совершенно лишает "свободы слова"! Поскольку слово аристократки "имеет значение": за него мужу отвечать. Деньгами, трудами, а то и головой. "Вылетит - не поймаешь", но так нахлебаешься...
Я ущипнул её за бок.
-- Ай!
-- Хорошо. Я помогу тебе. Подскажу слова. А ты будешь их повторять. Громко, в голос.
Я сжал ей грудь.
-- Ой!
Похоже, что на картинке в РИ она реагировала также. Но у меня жанр не изобразительный, а разговорный.
-- Не так. Кричи: о-о-о! Ещё! Сильнее! Вторую! Ну! Кричи!
Более всего наши экзерцисы напоминали мне смесь секса гимнастов на брусьях с порнографией акробатов под куполом цирка.
Довольно высокий стол. Специально выбирал по всей митрополичьей даче: слабовата здесь мебель, выдержать двух активно двигающихся взрослых людей - редкий сможет. Стол с одной стороны упёрт в стенку светлицы. На столе две нешироких лавки, поставлены параллельно, с небольшим промежутком, тоже торцами с одной стороны упёрты в стенку. На лавках, на широко расставленных коленках, лицом в стену, стоит абсолютно голая Великая Княгиня. Нет, не "абсолютно": в ошейнике, крестике и моей полу-истлевшей от пота рубахе на голове. Руки связаны перед грудью и подняты на стену выше головы. Вязки закреплены одним из моих огрызков, воткнутым в щель между брёвнами. Удобная вещь: их "рога" (вывернутые к клинку усы перекрестия) хорошо держат всё, что в них попало.
Руки - на стене, вытянуты вверх. Потому что я давлю ей на холку, заставляю держать голову низко. И тяну за волосы, как за поводья, чтобы лицо смотрело вперёд. В душник, в дырку в стенке. Который я только что, когда мы сюда взгромоздились, открыл.
Кляты митрополиты! Высоко душники прорезали! Так, что я, стоя на столе, не могу выпрямиться. Был вариант разместить даму иначе. Но тогда я уже недоставал. Нет, не до душника, если вы так подумали.
Геометрия, итить её циркулем! Её лицо должно находиться перед дыркой в стене, а другая... дырка - не в стене, если вы так подумали - должна находиться ещё выше. Поскольку... у женщины есть собственная геометрия. Включающая, в частности, довольно обширные ягодицы. Безусловно, очень привлекательные. Ну очень! Но... дистанцируют. Заставляя позиционировать.