Страница 91 из 124
На третий день я втянулся в это... издевательство над моей задницей. "Обдревнемонголился". Тогда он начал, хоть и недоверчиво, но поглядывать с уважением.
Меня спасала моя "беломышнутость". Ну, и общефизическая подготовка. Понятно, что конкретные мышцы у меня развиты недостаточно. Но хоть что-то. А генетически резко сниженная генерация молочной кислоты позволяла держаться долго. Дольше обычного святорусского "вятшего". Да и "рваный" режим сна мне не в новость - я сходно постоянно живу, сплю вообще мало.
Ну и упрямство моё: зубы чистить. Всегда. Руки мыть. Всегда. После подъёма - утром ли, вечером ли такое случилось - ведро колодезной воды на голову. Не просыпаюсь без этого.
Для разминки интеллекта - русские присказки. Например - на букву "о".
"Отец Онуфрий, обходя окрестности Онежского озера, обнаружил обливающегося отрока... Отдайся - озолочу! - Отстань - оболью!... Отрок оборвал отцу Онуфрию отвратительный отросток".
Я - псих? - Да, я псих. Отойди, а то оболью.
Сперва дядя хмыкал, косился. Потом... уважительно. Но разговаривать по-человечески не начал. Только самое необходимое.
Я сам виноват. На четвёртый день он подходит и говорит:
-- Тихое лето.
Я несколько... офигел. Я тут только ведро воды из колодца вытащил и на себя обернул. Ощущение... б-р-р... до рыка. Я, обычно, рычать начинаю. Когда такие... сильные впечатления.
Вокруг снег лежит, под ногой ледок похрустывает... А он такое произносит. Со значением. И руку правую к мне тянет...
Может, это какой пароль? Шпионский? Типа:
-- Здесь продаётся славянский шкаф?
Мужик моё недоумение уловил, объясняет:
-- Прозвание моё такое.
Виноват, не сдержался. Заржал по-лошадиному. Сами прикиньте: вокруг - сугробы в рост, на реке - лёд в аршин. И посреди всего такого скачет себе "Тихое лето". Льдинки из усов выковыривая.
Мужик обиделся, более не подходил. Я так понимаю, что насмешками над именем - его и в службе достали. Мне, честно - стыдно стало. Он же не виноват, что на "Святой Руси" родился, где такие имена в ходу.
Попытался извиниться. Не помогло. Он только скомандовал:
-- На конь! Ходу!
"6 через 6". Как в уставе конно-горной бригады в 21 веке. Идём рысью. То - лёгкой, то - ходкой. Скорость - 10-12 км/час. Как в уставе кавалерии Красной Армии в конце 30-х. 120-150 км/день.
Дружины Даниила Галицкого делали по 60-80 вёрст в день. Но там много народа, им ещё лагерь ставить, кашу варить. Монголы в военном походе, как и Святослав-Барс, котлов не возили, кашу не варили, шатров не ставили - седло под голову. Нам до них далеко - мы и становимся в тёплое место, и каша уже сварена, и команда у нас малая. Гоним.
...
Арифметические рассуждения типа: 12 часов, по 12 вёрст в час, итого - 144, обломались на первом же волоке. Между Клязьмой и Яузой десять вёрст. Два часа.
Так это ещё по-божески! Это нас все пропускают, это мы верхами идём. А мужички - возчики в санных обозах - вытягивают сани от реки наверх мало что не на своём горбу. Я их понимаю - сам как-то в Киеве с санями на гору лез. Здесь-то дровни гружёные, лошадке крестьянской такой подъём не одолеть.
Вот мужичок и старается: лошадку тянет, сани подпихивает. Тулуп скинул, весь мокрый, красный. Только наверх вылез, только дух перевёл да пот с лица утёр, а его плетью по плечам: не стой на пути, не закрывай проход княжьей гоньбе.
И кто виноват? Ведь и правда - не закрывай. Сделай в сторону два шага, там и место чистое есть. Но... "дярёвня", не приучены.
Просека к Яузе пробита широкая. А дорога по ней накатана в одну колею. С обеих сторон - сугробы в рост. Мы скачем, а мужички в обе стороны как тетёрки. В сугроб аж по хомут. А кто не успел - того наш Тихое Лето плетью подбадривает: не спи на пути, когда власть скачет.
Про эти дорожные сценки... я - уже. И - неоднократно.
Выскочили к Кучково. Я ж тут недавно...! "Шумел, горел пожар московский, Дым расстилался по реке".
Фигня, Ванюша. Русь такой мелочью, как каверзы твоей лысой тыковки - не прошибёшь. Башни - сложены, пряслы - поставлены, люди на стенах суетятся. Внутри... Мельком со стороны глянул - пожарища ещё видны. Хотя есть, в немалом количестве, и новые усадьбы. А посады, которые мы не жгли - даже больше стали.
Андрей восстанавливает погибшую крепостицу. Люди приходят. Кто неволей - княжескую повинность исполнять. Кто за денежку.
Я несколько взволновался: вдруг опознает кто.
Отнюдь. Сам-то я не маячил сильно, не торчал да не болтал. Слушал больше.
Интересно: народ про мой здешний плен, "русскую дыбу" в застенке, про штурм, "литву", пожар... - и не вспоминает. Я ж тут чуть не помер! Неоднократно! Напрягался, рисковал, геройничал... Будто и не было меня здесь.
Только про Кучковичей поймал одну расплывчатую фразу:
-- Раньше, грят, лучше было.
А так-то... люди говорят о сегодняшнем. Что съел, чего сделал, какой мудак десятник, чего где болит, кто кого трахнул, когда в церкву итить, когда домой отпустят...