Гоньба

  -- Чего это? Там людишки подлые обретаются.

   В Киеве - две сотни боярских семей. С их слугами и клиентами. Митрополичий двор и монастыри. Серьёзные купцы, свои и иноземные.

   "Киевляне" - две сотни семей "олигархов" и примкнувшие к ним - всегда против сильного князя.

   Единственное исключение - призывание Мономаха. Единственная причина - народ.

   Как бы не пытался монах-летописец обосновать народное возмущение происками "жидов-нехристей которые Христа продали и ныне с православных три шкуры дерут", но "еврейский" погром в Киеве мгновенно перешёл в погром "боярский". Народ вполне понимал, откуда "ноги растут". И куда "денюжки текут". Вбивая их, людей русских, в нищету, в холопы.

   "В кредитовании не трудно дать денег, трудно их вернуть".

   Боярские "славные витязи" являлись "коллекторами", вымогателями, взыскивающими "плохие кредиты".

   Били бы киевляне иноземцев-иноверцев - нужды звать Переяславльского князя не было. Тем более, Мономаху великокняжеский стол - не "по лествице". С очевидным следствием - новой династической усобицей. С новой войной, в которой вятшим придётся принимать участие. Но когда свои же "сограждане" пришли с Подола на Гору, когда твоё родовое гнездо боярское полыхает весело, когда майно, поколениями копленное, дымом уходит... И ведь от своих-то, от "людей меньших" - не оборониться, не спрятаться.

   Киевская господа довольно спокойно воспринимала приход чужаков: волынцев или суздальцев, смоленцев или черниговцев. Но свой народ... смерть неминучая.

   Тут-то и потребовались и дружина Переяславльская, и умище Мономахово.

   Полвека прошло, киевская господа память о тех делах утратила. Они и "сами с усами". Так и будут жить. Пока не придёт Батый. И не оторвёт "усы". Вместе с головами.

   Не нужен им сильный князь. Господа - против. Против любого. Против Долгорукого, против Ростика, против Боголюбского... Против него - особенно. Потому что он ещё и "правдоруб". Ищет "правду" и рубит виновных. Куда более последователен в этом занятии, чем Долгорукий, куда менее дипломатичен, чем Ростик.

   Придёт. Найдёт. Казнит.

   Святорусский вариант "veni, vidi, vici".

   Поднимет все дела, все измены и крамолы, которые творились в Киеве последние десятилетия. Взыщет, не взирая на лица и выгоды. Бешеный.

   Другой оттенок - "Мономахова тренога".

   Мономах утверждал свои решения тройственным согласием: горожан, дружины и "чёрных клобуков".

   Между "чёрными клобуками" на Роси - торками, берендеями, печенегами и "белыми клобуками" - степными половцами - кровная вражда. Столетие войн. У Долгорукого - первая жена половчанка, Аеповна. Его старшие сыновья - полуполовцы. Множество "настоящих" половцев служит им. Не по найму, хотя им, конечно, платят. А - "по праву родства". Активно участвуют в походах против других русских князей.

   Пустить Юрьевичей в Киев - приставить "чёрным клобукам" на Роси нож в спину.

   Видимо, после вокняжения Боголюбского в Киеве и случится (в РИ) исход берендеев с Роси на Волынь, отмеченный там рядом топонимов типа "Берендеево болото".

   Киев против Юрия и Юрьевичей - всегда. Рось - аналогично. От "Мономаховой треноги" остаётся одна "ножка" - княжеская дружина. Уже не "табуретка", а "жёрдочка". Чем это заканчивается - показала ночная резня в Раю. Когда, после убийства Долгорукого, киевляне вырезали суздальских вместе с их семьями.

   Управлять Киевом "по-княжески", "от дружины" - как самому на кол лезть.

   Боголюбский это понимает. Поэтому очень не хочет идти туда. В "кубло гадючее". Где и нож под ребро сунут, и чашу с ядом поднесут. Где будет масса льстивых, приторных, липких... людей. Которые поднабрались хитростей и подлостей у византийцев, у "гречников", которых он так не любит. Которые в этих обманах, интригах, недомолвках - живут и процветают. А он, который умнее, храбрее их всех - запутается в словесах лживых, как в тенетах паучиных.

   С ним - Покров Богородицы! С ним - правда и праведность! Но ведь обойдут же! Обманут, отведут глаза, зальют уши...

   ***

  -- Не хочу! Не пойду! Пусть этот... Мачечич правит! Пресвятая Богородица! Ведь кубло же! Ведь всякая гниль, всякая гадость туда со всей Руси бежит! Дятел хоть как-то их укорачивал. У меня столько терпения нет! Не могу! Смотреть в их гляделки бесстыжие, речи их льстивые слушать... А они людей наших, семьи их - в Раю в куски рвали хохоча...!

  -- Что не хочешь - хорошо. Но - надо. Сходишь - вернёшься. Сюда. "Не место красит человека, а - человек место". Слышал? - Мудрость народная. Стол великокняжеский там, где Великий Князь. А не где дерева повапленные.

   Андрей ошарашено уставился на меня.

   "Так не бывает!". Великий Князь - всегда Киевский! Спокон веку! Опять Ванька-лысый про небывальщину с невидальщиной толкует! Но... если подумать... и, главное, решиться...

   Тем более - прецеденты были. Ярослав Хромец был Великим Князем. Но десять лет сидел в Новгороде. Пока братец в Чернигове не помер.

   Что Боголюбский перенесёт столицу Древнерусского государства из Киева во Владимир-на-Клязьме - я знаю по учебнику. Это его идея. Он к ней сам придёт. Но пусть первый раз услышит её от меня. Полезно говорить человеку то, до чего он и сам скоро додумается. И полезно помочь, поддержать твёрдость духа. В ту редкую минуту, когда сам Андрей - дрогнул.