Герцогиня

  -- Всё. Ей хватит.

  -- Почему? Я бы ещё...

   Возбуждение на грани истерики. Желание, для которого нет сил. Ни душевных, ни физических. Как в затяжной пьянке: либидо растёт, потенция падает. Остаётся одно: "А поговорить?".

  -- Водки дашь?

  -- Дам. Чуть-чуть.

   Снова - завернуть в плащ с головой, на руки. Она чего-то выкрикивает, пытается размахивать руками. Потом успокаивается. В большом корыте с горячей водой в бане. Час возни и, наконец, юная княгиня-вдовица, сделавшая очередной шажок в познании себя и мира, не просыпаясь, возвращается в опочивальню.

  -- Цыба, присмотри за ней. Не забудь: к рассвету обе к Домне. Спите. Пару часов ещё есть.

   А в подземелье Софочка, уже отвязанная и положенная ничком на лавку, дёргая полосатой спиной, размазывая слёзы и сопли, сдаёт своих... приятелей. Бюрократическая машина гос.безопасности, со скрежетом и зевками, начинает проворачиваться. Ломая судьбы людей по более или менее обоснованным подозрениям.

   Ночь оказалось урожайной. Сыскались и человечки Софьи, и её тайнички - во дворце, в городе, в Ипаевом погосте. Ещё интереснее, что вскрылись две Суздальских линии, причём только одна собственно Боголюбского. И Рязанская с Билярской. Чуть позже проявились новогородцы и черниговцы.

   "Прошлись частым гребнем" - так на Руси гнид вычищают.

   Кое-что мы прежде знали, кое-что всплыло при внимательном рассмотрении.

   Тут просто: есть источник информации. Мой рассыльный, например. Некто, желающий знать тайное, на кого бы он ни работал, вынужден к источнику подобраться. Вот они и лезут в одно место. Как нерестящаяся рыба в ручей. Засек "рыбку" - смотри рядом вторую.

   Другая забота: полученную инфу надо передать "в центр". Радио не изобрели, почтовые голуби не распространены. Нужно слать человечка. А Всеволжск закрыт.

   Конечно - куча дырок. Десятки. Их залепляют. По мере сообразительности. Но просто человек ни войти, ни выйти с земель Всеволжских не может. Паломники - запрещены, нищих - нет, бродячие ремесленники - отсутствуют, купцы - государевы. По границам егеря шастают, на путях заставы стоят.

   Можно, конечно, найти какого-нибудь мещеряка. Но как ты до него в его болотах доберёшься? И как ты с ним расплатишься? Если община всё видит и внезапному богатству удивляется.

   Впрочем, к собственно Софочкиным "партнёрам" "шпионские страсти" отношения не имеют: у неё просто болтуны, услужливые дураки.

   В 21 веке вбивается аэропортовскими службами: не берите ничего у незнакомых или малознакомых людей, сами упаковывайте свой багаж... Здесь этой формы терроризма нет, люди просто не понимают:

  -- А чё? Я ж чисто помочь доброй женщине. Всё едино туды иду. Заодно, оказией. Какое с этого кому худо? Добрые дела Господом зачтутся.

   В собак правило "не брать у чужого" вбивают электрическим током. Мне, чтобы отучить аборигенов от этой формы святорусской благотворительности, надо целую электростанцию ставить.

   Через три дня Домна обеих страдалиц с поварни выгнала. Никаких. Сутки отлёживались, "раны зализывали". Раны-то - царапины, а вот без ожогов на кухне по-первости не бывает. Легко отделались.

   Беседа с Домной по результатам "производственной практики" началась с её упрёков, фырканий: "две дуры... мне что - делать нечего?... бестолочи, неумехи...".

   Но две критически важных характеристики: лентяйки, грязнули - не прозвучали.

   В конце эмоционального диалога, исполненного в несколько "рваном" стиле:

  -- Сырники! Мать! Бестолочи! Блин! Блины! Мать! Замешать толком! Едрить-слить-переваривать! Тесто! Итить их котелком! С горчицей!...

   вдруг, помолчав, выдала:

  -- Ух и хитрый же ты, Ваня.

   Не понял я. К чему это?

  -- Они, дуры две, как слепые котята, во все дырки, без смысла, без разума.

  -- И?

  -- И то! Я и помыслить не могла! Сыскались... способы. Кабы вороги знали - могли бы потравить. И тебя, и людей наших. И ещё там... неустроенности. А я-то дура старая, прям перед носом...

   Встала во весь свой немалый рост. И, в последние годы, вес. Поклонилась в пояс.

  -- Спаси тебя бог, Воевода. За научение не обидное. Будто я сама, своим умом. А не носом в дерьмо тыканная.

   И ушла.

   Коллеги! На кой чёрт вам всякие железки? Разные парогрызы с дирижоплями. Вот этот гренадер в юбке, надолб несдвигаемый и есть цель и смысл. Сама по себе. Столп. Порядка, чистоты, сытости. Счастья и здоровья многих людей. Сам собой выросший. Я-то так только... мусор вокруг отмёл. Чтобы не мешался.

   Мда... вот так и создаётся репутация. От неожиданных последствий необдуманных поступков.

   Сутки девицы отлёживались, даже надумали, наконец-то, в зеркальный зал попасть. Увы.

  -- Завтра утречком раненьким - к Маре.

  -- С чего это? Мы ж у неё уже...

  -- То вы были на обследовании, теперь пойдёте на ту сторону прилавка. Откуда лекари смотрят.