Герцогиня

  -- Я не смогу, я умру.

  -- У меня в руках ты сможешь всё. Ты - не ты, а инструмент. Бич Божий.

   Слышит, воспринимает. Даже удивительно. Глаза распахиваются в изумлении.

  -- Ты... Атилла?

  -- Нет. Он хотел всего лишь власти, золота. Игрушки. Я - "Зверь Лютый". Я хочу душ человеческих. И ты - плеть карающая в деснице моей.

  -- Ой!

   Моя левая скользнула по её телу. От сердца вниз. Скамеечка компенсирует разницу в росте, и мне нет нужды нагибать её. Чтобы вставить, впихнуть палец в её тело. Не готова. Совершенно. Что не удивительно при такой предыстории.

   Привыкай девочка, скорость реакции имеет значение. "Ложка дорога к обеду". И "миска" - тоже.

   Она, откинув голову на моё плечо, потрясенно смотрит на меня. Нос к носу. Но не отпускает мой затылок.

  -- Держи крепче. Начали. Отводишь руку...

   Синхронное движение моих обеих рук. Два синхронных беззвучных женских аха. Один здесь, "лицом к лицу". Она не отрывает взгляда, даже не интересуется - попала ли плеть куда-нибудь. Не интересно. Важное - здесь. Между нами, в ней самой. Лёгкий аромат женского пота, нотка, ещё не истаявшего совсем, ужаса ожидания казни в дыбе, свежий выхлоп от только что выпитой "клюковки", любимый мною запах свежего чёрного хлеба, чуть слышный "поцелуй чеснока" от солёного огурца... В глазах муть паники, ужаса, усталости постепенно перетекает в туман ожидания и готовности. К чему-то хорошему, "сладкому", радостному.

   Важно? - То ты делаешь. Со мной. А стремительно багровеющая полоса на спине твоей матушки или, к примеру, чья-то катящаяся голова? - Не существенно, мелочи.

   А на подвесе дёргается всем телом Софья. Её "ах" тоже беззвучен - кляп. Мычит, пытается обратить на себя внимание, выразить глубоко искреннюю, задушевную и всеобъемлющую... готовность к сотрудничеству, к раскаиванию, к "со всем согласию".

   Зачем оно мне? "Единожды солгавший, кто тебе поверит?". Я же много раз говорил: "Самое страшное - если я утрачу интерес к тебе".

  -- Чуть неправильно получилось. Видишь: наискосок легла, и низковато. Повторяем.

   Ростислава с трудом разрывает наш взгляд, поворачивает голову и, явно, не сразу фокусирует глаза, осознавая видимое. Мы тут, девочка, не любовными усладами занимаемся, а наказываем государственного преступника. Который - твоя матушка. Оцени и переживи эти контрасты.

   Мой палец - в тебе, твоя левая - на моём загривке. "Прикосновение - начало обладания". И плеть наказующая в наших правых. В двух. Синхронных, согласованных.

   "И пусть правая ваша не ведает, что творит левая".

   Пусть. Но наши правые "ведают", что творит каждая из них.

   Твой выбор, девочка. Между "зовом крови" и "волей господина". Между природным, прирождённым приказом аллелей и добровольно выбранной обязанностью и желанием подчиняться. Хозяину, закону, идее. Не - родству.

   Боголюбский эту грань не переступил: "проливать кровь рюриковичей - грех".

   Чуть всхлипнув, она начинает отводить плеть для замаха...

  -- Уже лучше. Но надо выше. Плетью бьют по спине, а не по заднице. И - резче.

   Ростислава ещё крепче, жёстче, энергичнее ухватывает меня за шею, начинает прогибаться, чуть запрокидывает голову. И - бьёт. Почти сама, почти правильно. Резко, хоть и слабенько, сжав мой пальчик.

   Цезарь и Наполеон известны, в частности, тем, что умели делать три дела одновременно. Для правителя весьма полезный талант. У женщин способность к одновременности выше, есть что развивать. В возможной герцогине.

   Молодец. Многостаночницей будет.

   По Фрейду: "Жестокость и половое влечение связаны между собой самым тесным образом".

   Причинять боль другому, получая удовольствие самой. Связка эмоций может привести к садизму. А может - к государю. Государство - организованное насилие. Казни, прямо или косвенно - основное занятие правителя. Государь, подобно участковому, куда больше времени, сил, эмоций тратит на всякое отребье, чем на нормальных добрых людей. Счастье дезинфектора: "Ура! Они все сдохли!".

   Делать это без позитива, не получая удовольствия, радости - делать плохо, "спустя рукава". Слишком много радости - сумасшествие. Ищите меру.

   Софочка ещё пытается дёргаться, выпросить, вымолить возможность поговорить, убедить, объяснить. Что она здесь, она ещё жива, она... Неинтересно.

  -- Тебе нравится... так?

  -- Мне нравится всё, что хорошо для тебя. Мой господин.

   Повторяем. Каждый раз всё лучше, чётче, сильнее. Вспоминая Фрейда, шепчу ей в близкое лицо:

  -- Ты говорила: я не могу. Ты - можешь. Ты ищешь силы и уверенность вовне, а искать следует в себе. Они там всегда и были.

   В полутьме пытошной лихорадочно блестят её глаза. Шепчет в ответ:

  -- Не - всегда. Теперь.

   И подтверждает - "нашла в себе". Ощутимым усилием конкретной группы мышц.

   Стоп. Она полностью сфокусирована на мне. Утрачена, точнее - блокирована, связь с реалом, контроль окружающего. Как у гусеницы, бредущей в колонне, уцепившись за щетинки впереди идущей. Если такую колонну замкнуть в кольцо, то она рассыпется. После того, как её участницы достигнут полного истощения сил.