Герцогиня

  -- Смотри, Ростя. Как прекрасно сыграно смирение. Без воплей и истерик. Не припадание со слезами восторга, не умоляние в страхе смертном, не дрожь надежды на милость высшую. Просто изображение покорности.

  -- П-почему? Почему "изображение"? Она же искренне...

  -- Потому. Я знаю эту женщину. Она никогда не позволит "тощему цыплёнку" вроде тебя, верх взять. Во всём мире есть только две женщины - Агафья и Рада - чьи приказы она исполнит. Да и то... Теперь тебе придётся стать третьей повелительницей. Подойди к ней. Сзади. Возьми за волосы. Дёрни.

  -- Ай!

  -- Плохо. Слабо. Повторим.

   Подхожу сзади к Рости, прижимаю её спиной к себе.

   Зря я поторопился. С одеванием. Её обнажённая спинка... и ниже... ощущают только грубое сукно моего кафтана.

   Снова, как полчаса назад, переплетаю пальцы своей руки с её пальцами. Запрокидываю ей голову. Так, чтобы она снова смотрела своими серыми... снова расширенными от изумления...

  -- Берём за косу. Крепче, всей ладонью. И...

  -- А-ай! Больно! Прекрати!

  -- Цыба, разве я спрашивал твоего совета? Так что ж ты рот открываешь? Руки. Убери. За спину. Теперь - сама. Резко. (Последнее - в запрокинутое ко мне близкое лицо Ростиславы).

   Уже лучше.

   У одной - движение. Имеющее только одну цель: причинить боль, наказать. У другой - реакция на наказание: безмолвный ах-вздох. Хорошо. "Умри молча". Не дура: знает моё отношение к воплям. Отучили бы. Не я, у меня столько времени нет - другие. А это уже... безвозвратно.

   Ничего нового: на Руси отучают кричать и вопить "с младых ногтей". А как иначе при проживании всей семьи в одной комнате? Один - сдуру заорал, другой - от неожиданности с печки упал, третья - горшок кипятка на детей с испугу вывернула... Непорядок.

   Старинная русская присказка: "Чего орёшь? Не в лесу".

  -- Встань рядом. На колени. Оттяни её голову. Возьми за грудь. Не умеешь? Вот так. Что смотришь? - Возьми другую. Не пальчиками - ладошкой. Плотнее. Сжать. Резче. Потяни вверх. Сильнее. Проверни. Вот так. Дёрни. И - за волосы. Не отпускай, тяни. Теперь возьми её сосок в губы. Пососи. Глубже. Укуси.

  -- Н-но... господин...

  -- Делай. Или хочешь рвать ей горло зубами? Как я своего волка учил?

  -- Ы-ы-ы... му-эм-эм...

   Одна ноет. Очередная граница собственного допустимого. Которую она пресекает. Под страхом моего неудовольствия.

   Другая - только взглатывает. Беззвучно ахает. Сужая свои границы допустимого. Допустимого своеволия "в лапах Зверя Лютого".

   ***

   На седьмом этаже на балконе у перил стоит мужчина. Держит на руках женщину:

  -- Гоги свою тёщу задушил, Сосо свою тёщу зарубил. А я тебя просто отпускаю.

   Люди в моём окружении очень не хотят быть "отпущены". Как не рвались на "вольные хлеба" советские чиновники и "капитаны производств". Как в Московском царстве только опальные бояре сидели по своим вотчинам. "В Москву! В Москву" - повторяют "Три сестры". "В Париж!" - рвётся Д`Артаньян и множество других французов раньше и позже.

   Это особенно жёстко в моём, тоталитарно-административном обществе.

   Ничего нового, именно так и функционировало Русское Государство в Московскую, Имперскую и Советскую эпохи большую часть истории.

   Куда ты пойдёшь? Без паспорта. А даже и с паспортом, но без предписания? Кто тебя будет кормить? В жёны? Кому нужна жена "с улицы"? - Такую - только в батрачки. А за женой приданое дадут. Хотя бы обязательные у меня прялку-самопрялку, иголки, ножницы, горшки, ложки, плошки, ухват, серп, корову, подойник, ткани, платки... Тот минимальный набор предметов крестьянского быта, которые традиционно называются женскими.

   Обдирая поселенцев: "всё своё - отдай", "ни нитки, ни волосины" я, естественно, должен выдать им новый комплект необходимого для жизни. Заменяя, там где это уже возможно, более качественными, более "продвинутыми" товарами.

   ***

   Однополый женский секс на "Святой Руси" достаточно распространённое явление. "Достаточно" для того, чтобы Кирик вопрошал, а Нифонт отвечал:

   "Спрашивал и об этом: если девица лезет на девицу, и семя у них будет легче наказать, если не с мужчиной. И если семя изыдет, но девство цело, и тогда повелел дать епитимью".

   Наличие темы в обсуждении церковнослужителей свидетельствует о наличии темы в реале "гордых новгородцев" в середине 12 века. Выделение вариантов показывает знакомство иереев с предметом. А многократное переписывание положений "Вопрошания..." в последующие века - сохранение столетиями актуальности.

   Добрачный секс женщины с женщиной оценивается православной русской церковью как менее тяжкий грех, чем секс с мужчиной. Причём, если при этом не нарушалась девственная плева, то, до разъяснения Нифонта, епитимья, видимо, вообще не накладывалась.

   Одна из групп методик лечения наркомании состоит в вытеснении "тяжёлых" наркотиков "лёгкими". Не следует ли РПЦ, действую по аналогии, ввести в 5-7 классе общеобразовательной средней школы курс лесбийского секса? Дабы "лёгким" грехом вытеснить "тяжёлый": добрачные сексуальные связи девиц с мужчинами. Как могут выглядеть такие проповеди с амвонов...? Надо обратиться к прогрессивному европейскому опыту. Там уже доказали... вариативность. Того, что они называют христианством.