Герцогиня

   ***

   Мы постепенно превращались в "одну команду". Движения становились более согласованными, более чёткими. Отпустил руку Ростишки - она сразу начала увлекаться, оставшись без моего "чуткого руководства". И в воздействии на "бутон наслаждения", и в усилии на ошейнике. Тянет и тянет. Подняла Цыбу "на дыбы": заставила опереться на ладони. На выпрямленных руках.

   Каждый мой толчок сбивает женщину вперёд, она пытается остаться на локтях. Но Ростя вошла во вкус: вздёргивает вверх, осаживает назад. Резко, сильно. И не так уж она слаба, как оказывается.

   Сейчас Цыба начнёт задыхаться, взъерепенится. Будет женская драка. Как у Марины Игнатьевны с Анной Ивановной.

"А Марину она по щеке ударила,

Сшибла она с резвых ног,

А и топчет ее по белым грудям...".

   Зачем? "По белым грудям..." - лучше я сам. И вовсе без топота.

  -- Отпусти её. Иди сюда. Руки мне на плечи.

   Давай, девочка, попримадонь. На авансцене. Перед зрителем. Передо мной.

   Заставляю непонимающую Ростиславу забраться на лавку, сесть верхом на поясницу Цыбы.

  -- Коленками её сожми. Как коня. Никогда верхом не ездила? - Научу. А нынче дай шенкеля. Э... толкни её на меня. Не так. У нас верховая посадка на полусогнутых.

   Ростя в совершенной растерянности пытается исполнить мои наставления.

   Слишком много новых впечатлений.

   Обнажённый мужской торс. Прямо перед носом. Глаза разбегаются, в попытке впитать всё в себя в деталях. Шрамик? - Это было больно? Впадинка? - Какая она при касании? Довольно широкие плечи, крепкие мускулы, смуглая от загара кожа. Наглый, весёлый, повелительный взгляд. Мужчины. Господина.

   Она такого никогда в жизни не испытывала. Видела пару раз. Через щёлочку в заборе, через дырочку в двери. С другими. А здесь - только для неё. Картинка на пол-мира. На весь её, сузившийся от потрясений, мир. Запах здорового чистого тела. Мужского. Со всеми его феромонами. Которые, как суслик в степи: мы их не видим, но они есть.

   Прикосновение. До дрожи, до беззвучного вскрика, до отдергивания рук.

   "Прикосновение обозначает начало всякого обладания, всякой попытки подчинить себе человека или предмет".

   Фрейда здесь нет. А инстинкт, о котором он пишет, есть. Она тянется... и отдёргивает руки. Прижимает их к своей груди.

   Ей - хочется. Очень. Как неотвратимо тянет маленького ребёнка к новой яркой игрушке. Как, дрожа и не осознавая, бредёт голодный на запах свежего хлеба. Манит. И... страшно. Томно, жарко, неловко. Страшно сделать что-то не так, что-то неправильно. А потом он будет смеяться. Насмехаться над неумехой. Прогонит. Но он же велел! Сам! Но... "прикосновение - начало обладания". "Обладатель меня" хочет чтобы я "обладала" им?!

   Повторю: Фрейда ещё нет. Никто не сформулировал его афоризмов в такой форме. Но хомнутые сапиенсом уже давно и повсеместно прикасаются и обладают.

   Кипящий водоворот смятенных чувств. Туманный полог пелены пряной паники, прошиваемый насквозь быстро опадающими гейзерами надежды.

   Слова? - Как можно выразить словами первые несколько секунд эмоций души, попавшей в новое, неизведанное, запретное... И - желаемое. Здесь нет мыслей - только чувства. Напоминающие беспорядочную толчею волн в заливе. Продуваемом штормовыми ветрами со всех сторон одновременно. "Бурдюк Эола" развязан, буря по всем азимутам.

   Придётся помочь. Отрываю её ладони от её груди. И изображаю "наглое рассматривание с довольным урчанием". Смотреть, конечно, не на что. Но инстинкт заставляет её попытаться закрыться. Попытка не засчитывается - силёнок маловато. Осознав бесполезность, замирает. Продолжая уже не розоветь, а багроветь склонённым лицом.

   Смотри. Любуйся. Вся - в твоей власти. Господин. Хозяин.

   Заставляю её поднять лицо. Смотри в глаза, девочка. Глаза - зеркало души. Единственное, что мне интересно здесь - твоя душа.

   Чуть подтягиваю к себе, завожу её руки себе на затылок. Ну? - "Прикосновение - попытка подчинить". Попытаешься?

   Ощущение моего загривка её в ладонях. Крепкий такой загривок, хотя, по моему скромному мнению, подкачать не мешало бы. Мои плечи, на которых её кисти рук. С перекатывающимися под кожей мышцами. Я ж ничего тяжёлого не делаю! Но мышца, кажется, передняя лестничная, напрягается и опадает. Просто от обычного движения.

   Одновременно - ощущение нежной, гладкой, горячей уже кожи Цыбы. Ягодицами, бёдрами, промежностью.

   Внутренний шторм эмоций поддерживается внешним шквалом новых ярких впечатлений. А ещё и делать чего-то надо. Он же велел... Как же тут... опереться - о лавку? сжать - шенкелями? толкнуть - её... таз? а свой...? синхронно-синфазно...

   У неё не получается. Снова - мгновенная паника. От страха быть неумелой, бестолковой, ненужной. Слёзы опять наполняют глаза.

   Вот этого - не надо. Всякое моё приказание должно быть исполнено. Успешно, с удовольствием. Это станет устойчивым условным рефлексом:

  -- Господин сказал - я сделала.

   И - всплеск серотонина. Или ещё чего дофаминового.

   Память прошлого успеха - половина успеха будущего. И на войне, и в любви.

  -- Не суетись. У нас всё получится.