Герцогиня

  -- Если эта девочка станет герцогиней и будет внимать Наместнику Св.Петра, то... можно получить массу профитов. А вот если наоборот...

   Я сунул двух женщин в гадючьё кубло. Да, я дал им кое-какую защиту. Людьми, вещами... Но многого не предусмотрел, не научил, не посоветовал...

   Ко всему прочему, они оказались в ситуации "связанных рук". Они должны были интегрироваться в систему. Которая была им враждебна. В разных формах, на разных уровнях. И не могли эскалировать противостояние.

   Я, оказавшись в подобной ситуации в Киеве, сбежал. Потом в Пердуновке, в Смоленске - начал чудить от безысходности. И снова сбежал. Выскочил из-под "асфальта на темечке". Нашёл себе Стрелку, "пустое место" и окопался.

   Кастусь и Елица в Каупе тоже пришли в "пустое место". Они, несколько больше меня, но сходно, зависели от двух местных лидеров - князя Камбилы и "Папы язычников". Как я от эмира Булгарии и князя Суздальского И они смогли, подобно мне, балансируя на конфликте интересов опасных соседей, развиваться достаточно автономно.

   Другой модели следовали Самборина и Сигурд в Гданьске. Самборина - вернулась домой. Она ничего менять не собиралась. Занять достойное место, истребить несогласных... всё. Прямой торг с Самбией - прелестный бонус, дополнительные деньги для разных дамских мелочей. А по сути - пусть будет как было, но со мной во главе.

   Софья и Ростислава оказались в положении, когда они вынуждены были менять мир вокруг себя, ибо мир их не принимал, тщился ограбить и уничтожить. А сил ответить вровень, истребить всю эту саксонско-благородную плесень - не было.

   Вот идёт придворный. Знаю - гад, подонок. Но убить нельзя. Нельзя даже выгнать из замка - давний верный вассал герцога.

   Масса конфликтов, неизбежно порождаемых их чужестью, одним их появлением в здешнем обществе, не могли быть решены просто. Изгнанием, заточением, смертью их противников. Ибо противники были сильнее. Много сильнее. Они составляли Саксонию, Германию. Воевать с империей...? - Необходимо! Но война... другая.

   Тут некоторые рассуждают о богатстве. Богатство - опасно. Для его владельца. Если он не может его защитить. Дал бы я в караван не один фарфоровый сервиз, а десять. И что? Если бы им оторвали головы, то взяли бы всё. Если нет - то всё осталось бы.

   Мои технические, организационные, экономические прибамбасы - вторичны. Полезны только для тех, кто может их использовать.

  -- Вот тебе лодка, мешок баксов. Там - Америка. Греби. Стань тёщей ихнего президента.

   Сколько мешков? Один? Два? Десять? - Это важно?

   Важно - Софья. Вот такая женщина, с таким прирождённым уровнем эндорфинов, с таким опытом, с такой внешностью, с таким умом... Это она там смотрела, видела, думала, делала. Сама. Своими ногами, руками, словами, улыбками. Меня там не было, мои приспособы - лишь повод для разговора, интереса. Я дал ей лишь общую канву, очень приблизительное представление, иногда - неверное. Она смогла. Решить задачу "оседлания" Льва. "Ехать на льве, держась за его уши". А вот дальше: куда ехать, что делать с обнищанием среднего дворянства, где строить каналы и как повысить выработку серебра из руды... Наезднице помогали профессионалы. В своих областях.

   Глава 519

   Что было потом? Да ты, девочка, и сама знаешь. В книжках читала, от людей сведущих слышала. Вот тебе ещё одна история. Из малоизвестных даже в узких кругах.

   В одной далёкой стране, на крутой горе стоял старинный прекрасный замок. В замке имелась башня, в башне - зал, в зале - дверь. А на дворе - ночь. В 1172 году от РХ.

   Замок спал глубоким сном, когда дверь скрипнула. Две фигуры в плащах с капюшонами, проскользнули в зал, полный темноты, пронзаемой узкими столбами падающего из маленьких высоких окон, лунного света. Часть стёкол в оконных витражах была прозрачной, другие же окрашивали пятна света на полу в багровые лужи крови, в ядовито-зелёные лужайки гиблого болота, в кучи чего-то жёлтого или коричневого, лежавшие на пути вошедших.

  -- Где мы? - Спросила юношеским баском фигура повыше.

   Другая осторожно задвинула засов, удовлетворенно кивнула - смазан. И ответила молодым женским голосом:

  -- Старый тронный зал герцогов Саксонии.

   Насмешливо спросила:

  -- Мой верный рыцарь боится темноты? Даже ради своей "Прекрасной Донны"?

  -- Я ничего не боюсь!

  -- Отлично. Вы будете сражаться с приведениями. А я - дрожать в испуге за вашей спиной. И возбуждать. Храбрость. Желанной наградой своего паладина.

   В темноте у дальней стены, на возвышении стояло деревянное кресло. Широкое, тёмного дерева, со стёртыми подлокотниками, с резной, высокой, несколько грубоватой, деревянной спинкой.

  -- Вот отсюда, с этого трона, два столетия назад, Оттон I Великий, только что вразумивший мадьяр на реке Лех, отправился к Регнице, в земли ободритов, "опустошая и предавая огню все на своём пути". Ободриты были разгромлены. Спасавшийся бегством князь Стойгнев был обезглавлен в лесу каким-то германским солдатом. 4500 человек было убито и 2000 захвачено. Голова Стойгнева была принесена Оттону, насажена на кол, возле которого казнили семьсот пленников. Советнику Стойгнева отрезали язык и выкололи глаза.

   Женщина помолчала, кажется представляя себе картины давно прошедшего времени. Потом кивнула своему спутнику, указывая на трон:

  -- Сядь.

   Мужчина, точнее - юноша шестнадцати лет, откинул с головы капюшон, насторожено приблизился к трону.

  -- Зачем?