Герцогиня

  -- Мама!

  -- Что мама? Пусть знает. Детей у неё не будет. Так что замуж твой Генрих, может и возьмёт. А после выгонит. Ему наследник нужен. Чтобы баба мальцов рожала. И все твои свадебные подарки и диковинки - пропадут.

  -- Твоя мать, Росток, права: чем лучше я знаю ваши заботы и беды, тем лучше смогу помочь.

  -- Ты... ты поможешь?!

  -- Э-эх, девочка... Это - не в моей власти. Софья, меня радует твоя честность. Было бы куда хуже, если бы ты промолчала. Я об этом знал. План не меняется. Подберёшь в караван подходящих служанок. В достаточном количестве. Если ты не сможешь сыграть своевременное рождение мальчика у дочки... Извини, я тебя уважать перестану. Кстати, не исключаю, что и ты сама... чем-нибудь порадуешь. Зятя.

  -- Что?! Да я старуха уже...!

  -- Сходи к Маре. Она тебе скажет - что принять, как встать... и чего съесть. Теперь... Формирование списка багажа, списка слуг, подарки и диковинки. Ты должна, как дочка нынче, выучить языки, этикет, обряды католические, законы, обычаи. Миннезингеры всякие, Вальтер Фон дер Фогельвейде... хотя этот ещё без штанов бегает, а вот Дитмар фон Айст - вполне может попасться. Кто такая Мария Французская и почему:

"...Королева и Тристан

Страдали от любовных ран.

И смертная спустилась тень

На них в один и тот же день".

  -- Что?! Зачем?!

  -- Чтобы не верить этой брехне, Не самой истории, а исполнителям. Мозги вам там будут пудрить... Хуже зимней пурги. Ещё: занятия танцами, музыкой, плаваньем, верховой ездой, рукопашным боем...

  -- Что?! Там бабы верхом ездят, на мечах рубятся?!

  -- Софья. Вы мне дороги. Я хочу чтобы вы выжили в чужом, враждебном мире. Не мышками за печкой, а повелительницами. А для этого надо иметь здоровье и уметь постоять за себя. Росточек, ты как?

  -- Я... я учусь. Постоять за себя. Если ты прикажешь.

   Не сработало. Софья не хотела и не умела учится по-академически. Догонять дочь в науках она посчитала унизительным. Ей были нужны практические примеры, опыт. "Мудрый учится на чужих ошибках, умный - на своих". Она была умна. Но не мудра. Её проколы несколько раз, особенно в первый год, подвергали опасности жизни людей и весь "Саксонский проект". А Ростислава нормально воспринимала премудрости. Но не имела опыта, не могла мгновенно, интуитивно развернуть "максиму" в ряд мышечных действий. "Опыт - дело наживное". Если жив.

   Для Софьи куда интереснее оказался другой вопрос, барахольный: что туда везти.

   Николай... ему бы только торг вести! Не без этого, конечно, но ведь основное - просто инвестиции. В обеспечение возможностей. Не продать, но подарить. Предполагая отдаривание... в уместной для тамошних обычаев форме. Так, например, в багаже появилась коллекция стеклянных статуэток животных, керамические "этнографические" фигурки, "деревянное" и "крепкое" золото. И, впервые, мой фирменный знак: фарфоровый сервиз.

   Шесть чашек с блюдцами и блюдо. Все - с росписью. Изображение шести русских церквей. Трёх "Софий" - Киевской, Новгородской, Полоцкой. Мономахов собор Успения Богородицы в Смоленске, черниговский Спасо-Преображенский, ещё без боковых башен - их позже пристроят. Пятикупольный Михайловский собор Ефрема Переяславского.

   И, конечно, Владимирский Успенский собор Андрея. Шестистолпный, трёхаспидный, тонкого белого камня, с аркатурно-колончатым поясом, со скульптурным декором зооантропоморфного типа... Прелесть!

   Выполненный на большом блюде рисунок Владимирского собора притягивал взгляд, казался объёмным, хотелось без конца рассматривать, трогать, заглянуть за угол...

   А вот по поводу традиционных экспортных товаров мне пришлось выдержать с Николаем настоящую битву. Ни мехов вязанками, ни рыбий зуб пачками, ни, уж тем более, мёд и воск бочками, в спецификацию товаров каравана княгинь не попали. Понятно, что собольи шубки обеим мы обеспечили. Но только в объёмах "личные вещи". Николай раз пять подкатывал:

  -- А вот давай мы туда продадим...

  -- Нет. Это - не торговый караван, а паломнический.

  -- И что? А мы заодно...

   Замечу, что я оказался прав: новогородцы, взбешённые в это лето действиями ими же сами изгнанного Ропака и поддержавшего его Андрея, хоть и понимали, что мы не суздальские, но были готовы прицепиться к чему угодно. Увидели бы конкуренцию с нашей стороны - не пустили бы, всё разграбили, княгинь в темницы монастырские покидали. Но Софья с Андреем... Невинная жертва его неуёмной похотливости. Ростислава вообще - вдовица сирая. Да и не конкуренты мы. Пропустили.

   Временами было очень тяжело. С Софьей. Она мгновенно ощутила себя хозяйкой. И стала требовать... всё что может пригодиться.

  -- Софья, зачем тебе платье с тремя тысячами жемчужин?!

  -- Как зачем? Ты же сам сказал: я должна поразить этого... герцога. Своей красотой, умом, богатством.

  -- Своей! А не жемчужин! Какой, факеншит уелбантуренный, ум, если скромная инокиня на себя вот такой... бронежилет из жемчуга напялит?!

  -- Э... Ну я же не всегда монахиней буду. А при случае очень даже красиво надеть.

  -- А сорок перстеней с диамантами?! У тебя же даже пальцы на ногах считая, столько нет!

  -- Глупый ты, Ваня. Перстни можно и по два надевать. И менять их. Хоть по три раза на день.

   Гапа криком кричала от Софьиных заморочек. Постепенно мне удалось вбить в эту, самую умную женскую голову "Святой Руси", моё представление. О внешней скромности, богатстве в форме изысканности, редкости, а не множественности. О главном её оружии: сдерживаемой таинственности, экзотичности. Не вызывающей отторжение или примитивную зависть, но жгучее любопытство и стремление уподобиться.